Каталог

Помощь

Корзина

Общие положения о наследственном праве в Древнем Риме

Оригинальный документ?

Общие положения о наследственном праве в Древнем Риме.

Понятие и виды наследования. Универсальное и сингулярное наследование. Возникновение права наследования. Виды юридических порядков наследования. Гражданский и преторский порядок наследования.

Право наследования по завещанию и по закону. Наследование по завещанию. Общая характеристика. Содержание правоспособности завещателя и наследника. Форма и содержание завещания. Условия недействительности содержания.

Наследование по закону. Общая характеристика наследования по закону. Способы раздела наследства между наследниками одного и того же класса. Наследование по закону независимо от родства.

Принятие наследства и его последствия. Приобретение наследства и его последствия.

Легаты и фидеикомиссы. Понятие и виды легатов. Понятие, субъекты и содержание фидеикомиссов.

Общая характеристика наследственного права в Древнем Риме.

 

План:

1. Общие положения о наследовании в римском праве

2. Легаты и фидеикомиссы

 

1. Общие положения о наследовании в римском праве

 

Понятие и основания hereditas

Проблема, возникавшая во все эпохи, заключалась в том, чтобы в случае смерти физического лица, субъекта прав, определить судьбу юридических отношений, в первую очередь имущественных, в центре которых это лицо стояло. Если сразу отмести отдающее упрощенчеством решение: рассматривать такие отношения в качестве лишенных носителя и принадлежащих первому их захватившему, — наиболее разумным ответом на эту проблему является наследственное преемство.

Под наследственным преемством (mortis causa) подразумевается то явление, в силу которого по смерти лица, бывшего субъектом прав, один или несколько субъектов (наследники) вступают, с небольшими ограничениями, в обладание всеми теми имущественными правами и обязанностями, носителем которых было умершее лицо.

Наследнику передаются все права и обязанности его предшественника (is de cuius hereditate agitur, «того, о наследстве которого ведется дело», сокращенно — de cuius), в том числе и те, которые были бы непереходными на сингулярных основаниях (например, обязательства). Исключением являются некоторые права и отношения, которые именно по этой причине называются «непереходными». Таковы, например, отдельные личные отношения семейного характера, из активных это иски vindictam spirantes, а из пассивных — штрафные иски (§ 255), поручение (§ 246), товарищество (§ 245), и некоторые чисто личные права — такие, как узуфрукт и аналогичные права (§ 175).

Связаны с hereditas, однако независимы от нее некоторые неимущественные отношения, обычно также переходящие к наследнику, но это было необязательно (в их центре мог оказаться и субъект, наследником не являвшийся). Среди них упоминаются sacra familiaria (т. е. отправление домашних культов) и ius sepulchri (§ 37).

Предпосылки hereditas

Для наступления наследственного преемства предполагаются в качестве данных:

а) смерть de cuius («hereditas viventis поп datur», «наследство здравствующего не передается»);

б) правомочность de cuius иметь наследников;

в) существование и правомочность субъекта, призываемого к наследству.

Когда все эти предпосылки налицо, необходимо еще исполнение следующих требований:

1. Чтобы в пользу определенного субъекта имело место открытие наследства, или «delatio» (призвание)1.

2. Чтобы лицо, в пользу которого открылось наследство, выразило волю принять его, или «aditio». Впрочем, это последнее требование не было обязательным, когда речь шла о heredes sui и necessarii («необходимые», § 273), которые делались преемниками ipso iure, т. е. независимо от собственного желания, при самом акте delatio.

Открытие наследства

Под «открытием» («delatio») наследства понимают возникновение у определенного лица права принять наследство. Открытие может осуществляться по двум различным основаниям и потому бывает двух типов:

а) «Открытие. ex testamento» («по завещанию»). Имеет место на основании «назначения наследника», в соответствии с диспозицией имеющего законную силу завещания (§ 306).

б) «Открытие ab intestate» («от не оставившего завещания»). Имеет место в случае отсутствия наследника по завещанию и совершается в пользу определенных лиц, призываемых быть преемниками по закону. Отсюда другое название этого типа открытия наследства — «законное», первоначально в том более узком смысле, что это «происходит в согласии с определенным lex» (в данном случае законом XII таблиц), впоследствии же — в более широком смысле, т. е. открытия, установленного правопорядком.

Никакого другого основания открытия наследства помимо этих не допускается. В частности, не допускаются так называемые наследственные пакты (т. е. договоренности, по которым одна сторона желала бы сделать своим наследником другую или обе стороны желали бы взаимно назначить друг друга наследниками), поскольку такие пакты, создавая обязанность, лишили бы того, кто их заключает, неотъемлемого свойства завещания — его отзывности, сохраняющейся до самого последнего мгновения жизни.

Иной раз говорится и о третьем случае открытия наследства, а именно «необходимом» или «вопреки завещанию». Случай этот должен был иметь место всякий раз, когда, невзирая на то, что завещание имеет законную силу, закон призывает к наследству некоторых субъектов, целиком или отчасти не совпадающих с назначенными в завещании, поскольку закон защищает их право на наследство, принимая во внимание их особые отношения родства с de cuius. Очевидно, однако, что речь здесь идет об ограничениях, налагаемых на свободу составления завещания в пользу отдельных лиц, которые могут получить право наследовать даже против воли завещателя. Так что это вовсе не третий случай призвания к наследству, и мы все еще остаемся в пределах двух нам уже известных.


Соотношение между открытием наследства по завещанию и без него

Проблема хронологического первенства двух форм открытия наследства, ex testamento и ab intestate, привела к возникновению в науке двух противоположных решений. В течение долгого времени ученые в своем большинстве склонялись к положению, в соответствии с которым открытие по завещанию предшествовало во времени открытию по закону, имевшему дополнительную функцию при отсутствии назначения преемника завещателем. Однако в недавнее время стало утверждаться в качестве господствующего противоположное мнение, исходящее из большей древности открытия ab intestate, которое было первоначально зарезервировано исключительно за потомками de cuius. Лишь впоследствии была допущена возможность вносить изменения (именно посредством завещания) в этот естественный порядок вещей.

Как бы то ни было, несомненно то, что в соответствии с системой ius civile два этих основания открытия наследства абсолютно непримиримы друг с другом («пето pro parte testatus pro parte intestatus decedere potest», что в свободном переводе означает: в отношении одного лица не может иметь места преемство частью по завещанию, а частью без завещания). Пока было возможно открытие наследства по завещанию, не могло свершиться призвание к преемству ab intestato.

Несокрушимая твердость, с которой применялось это правило, приводила к таким крайним следствиям, что, если завещатель распорядился лишь «частью» наследства (например, «Да будет Луций Тиций наследником в одной трети»), молчаливо оставив все прочее наследникам ab intestato, наследник по завещанию, приняв свою долю, против воли завещателя автоматически приобретал все.

Впоследствии, однако, римляне уже не рассматривали несовместимость двух способов открытия наследства как неизбежную «naturalis pugna», «естественная борьба»), так что из этого правила стали постепенно появляться значительные исключения (§ 324 и cл.).

Отчуждение и передача права принять наследство

По причине строго личного характера открытия наследства оно, как правило, не могло быть ни «отчуждено», в том смысле, чтобы ты мог уступить другому право принять наследство, которое открылось в твою пользу, ни «передано», в том смысле, чтобы мы передали нашему наследнику право принять наследство, которое для нас лишь открылось, но которое мы еще не приняли. Другое дело, очевидно, это отчуждение по частям или в совокупности вещей, входящих в наследство, даже если оно еще не принято, отчуждение, которое в этом последнем случае разделяет обычную судьбу отчуждения чужой вещи (§ 243).

В отношении отчуждения права принять наследство допускалось единственное исключение, по правде сказать, достаточно неясное по происхождению и по своему оправданию. Это было in iure cessio hereditatis, которое является еще одним случаем применения in iure cessio (§ 77), в результате чего, если подходить к делу с формальной стороны, признавалось, что наследство открылось в пользу не лица, осуществляющего цессию, но цессионария, который может таким образом сделаться прямым наследником de cuius. Такая in iure cessio допускалась вначале, лишь если была совершена наследником ab intestato и voluntarius («добровольным», § 273) до принятия наследства. Наследник по завещанию не мог этого сделать, потому что наделение его правом принять наследство со стороны завещателя, как основанное на intuitus personae, было строго личным. Наследник же ab intestato не мог этого сделать после принятия наследства, потому что актом принятия он определенным образом принял звание наследника, утратить которое более невозможно («semel heres, semper heres», «однажды наследник, навсегда наследник»). Наконец, это не мог сделать наследник ab intestato, который являлся heres necessarius, потому что, приобретя наследство ipso iure при самом акте смерти de cuius, он уже автоматически сделался наследником и потому находился в том же положении, что и heres voluntarius, который уже принял наследство («semel heres . . . »). Поэтому если один из них совершил in iure cessio hereditatis, оно имело бы лишь следствие отчуждения входящих в наследство вещей, между тем как звание наследника и обязательственные отношения, как пассивные, так и активные, остались бы у осуществившего цессию.

Нет сомнения в том, что in iure cessio hereditatis на практике использовалась с целью обойти существовавший в ius civile запрет на successio graduum («преемство по степеням», § 318), т. е. чтобы обеспечить переход права принять наследство от одного adgnatus к другому.

Поводом для возникновения еще большего числа исключений явился принцип непереходности права принять наследство. Вначале претор, а впоследствии имперские юриспруденция и законодательство допустили, что право принять наследство может перейти к наследникам тех лиц, которые в силу разных причин были вправе не принимать наследство в течение определенного времени (Имеются в виду «добровольные» наследники, которые не только могли отказаться от наследства, например убыточного, но и располагали «временем на размышление» (spatium deliberandi, § 274), чтобы оценить возможный объем ответственности по долгам наследодателя и размер активов наследственной массы. Если в ходе именно такого раздумывания наступала смерть лица, в пользу которого открылось наследство, то право его принять (а значит, и сами наследственные права) автоматически переходило к его наследникам. Это так называемая трансмиссия наследства). В итоге этой эволюции Юстиниан установил в качестве общего правила возможность до истечения года передать наследникам любое еще не реализованное право принять наследство.

Вступление в наследство

Что касается принятия наследства, то различаются две категории наследников: necessarii (необходимые) — с одной стороны, и extranet (посторонние) или voluntarii (добровольные) — с другой.

Necessarii — это filius familias, который был in potestate в момент смерти pater (heres suus et necessarius), и раб, которого наследником назначил патрон, отпустив его на свободу (heres necessarius). Они приобретают наследство ipso iure в момент его открытия, причем не только без проявления своей воли на это, но даже против воли, так что они вообще не могут отказаться от преемства.

Это могло привести к ущербу в случае пассивного наследования, учитывая неограниченную ответственность всякого наследника по долгам de cuius {ultra vires hereditarias, «за пределами наследственных сил», § 279), причем этот ущерб еще усугублялся в архаическую эпоху экзекуциями, производимыми над личностью должника, а впоследствии — venditio bonorum (§ 77) с последующей infamia должника. Исправил положение претор, введя два следующих средства в соответствии с эдиктом:

а) наследнику из подвластных (suus) была дана facultas abstinendi, право воздержаться, в силу которого он, хотя и оставался в цивильном смысле наследником, рассматривался как бы посторонним в отношении имущественных следствий, которые влекло за собой наследство. Venditio bonorum в таком случае проводилась от имени покойного, и бесчестье постигло бы его память. Однако предоставление такой facultas было увязано претором с тем условием, что heres suus еще не совершил действий по управлению наследством (immixtio), по крайней мере когда речь шла не о лице младше 25 лет (в этом последнем случае, несмотря на происшедшее immixtio, facultas abstinendi предоставлялось через restitutio in integrum);

б) наследнику из рабов (necessarius) претор давал beneficium separationis, льготу отделения, в силу которой тот мог сохранить отдельно имущественные приобретения, совершенные им с момента обретения свободы, избежав того, чтобы на них обратилось взыскание по долгам наследодателя. Однако избежать bonorum venditio и последующего бесчестья он не мог.

Все прочие наследники (extranei) являются voluntarii в том смысле, что приобретение наследства зависит от их воли его принять посредством «вступления» («aditio»).

Необходимые требования для aditio

Для того чтобы aditio имела силу, недостаточно объективного существования предпосылок для самого открытия наследства, а требуется помимо этого, по крайней мере в более зрелую эпоху, субъективное убеждение лица, в пользу которого открылось наследство, в существовании таких предпосылок и в их законной силе, а также в собственной правомочности принять наследство.

Если призванный — filius familias или раб, необходимо согласие pater или dominus, учитывая, что в конечном итоге приобретение будет принадлежать именно им.

Aditio должно быть ясным и простым, без каких-либо сроков и условий.

Кроме случая, когда срок установлен самим завещателем, лицо, в пользу которого открылось наследство, может вступить в него вплоть до своей смерти. Однако в связи с тем, что такая отсрочка наследственных отношений на неопределенное время может нанести тяжкий ущерб третьим лицам (например, наследственным кредиторам), претор по просьбе заинтересованных лиц решает установить срок для размышления, spatium deliberandi, в 100 дней, по истечении которых наследник должен принять наследство или отказаться от него.

Формы вступления в наследство

Сохранявшими значение и все еще действительными в классическую эпоху формами принятия наследства были:

a) Cretio. Это торжественная устная форма («adeo cernoque», «вступаю и принимаю»). В случае, если это было установлено завещателем, она обязательна и должна быть совершена в пределах назначенного им срока, который обыкновенно равен ста дням. Если дни эти «присутственные» (§ 49), имеет место так называемая cretio vulgaris («обычная»), если же они «непрерывные» — так называемая cretio continua («сплошная»).

Кроме того, завещатель мог в явной форме грозить лишением наследства на тот случай, если наследник не совершил cretio, к которой он его обязал (в таком случае cretio называлась perfecta, «совершенной»). Однако впоследствии стало допускаться, чтобы наследник, несмотря на то что завещатель настаивал на cretio, принимал наследство в иной форме. Cretio, которая вышла из употребления в послеклассическую эпоху, была упразднена Юстинианом.

б) Pro herede gestio («действие в роли наследника»). Это принятие «по умолчанию» (§ 52) посредством совершения наследником актов, из которых безусловным и необходимым образом выводится воля принять наследство.

В классическую эпоху в понятие pro herede gestio включалось также желание принять высказанное явно, однако неформально (так называемое nuda voluntate, «голым намерением»). С упразднением же cretio в юстиниановскую эпоху этот вариант принятия оказался противостоящим pro herede gestio, поскольку первое было не молчаливое, но явно выраженное принятие.

Отказ от наследства

Для отказа от наследства, вступления в которое еще не произошло, не предписывалось никакой торжественной формы, так что его можно было совершить с помощью любого волеизъявления, будь то в явной или в молчаливой форме. Отказ не может быть взят обратно, за исключением льготы в виде restitu-tio in integrum, даваемого лицам моложе 25 лет.

Иным случаем является простое «непринятие» («молчание», § 52), отрицательный эффект которого, за исключением случаев cretio perfecta (§ 275) и spatium deliberandi (§ 274), всегда может быть упразднен с помощью вступления в наследство.


Лежачее наследство. Понятие и юридический характер

В период между открытием наследства и вступлением в него наследство называется «лежачим» (hereditas iacens). Входящие в него вещи в это время являются ничьими (res nullius), однако с целью защиты будущего наследника они находятся на особом положении, вследствие чего в его интересах не применяется принцип, по которому res nullius открыта для захвата любым желающим (§ 140). Напротив того, в эпоху принципата завладение вещами, составляющими часть «лежачего» наследства, рассматривалось в качестве преступного деяния (crimen expilatae hereditatis, «преступное расхищение наследства»).

В этом случае речь идет скорее о комплексной правовой позиции, временно лишенной субъекта, которая, еще до того как кто-либо ее приобрел, может испытывать приращение и убыль (как естественным путем, так и юридическим), которые перейдут на будущего наследника.

Чтобы оправдать приобретение прав и обязанностей «лежачим» наследством, римские юристы прибегали к некоторым фикциям, иной раз приписывая обратную силу принятию наследства наследником, начиная с момента смерти de cuius, а иногда усматривая в «лежачем» наследстве как бы продолжение личности покойного вплоть до момента принятия наследником.

Usucapio pro herede (приобретение по давности в качестве наследника)

Как было сказано, во время, пока наследство оказывается «лежачим», не допускается «завладение» им. Допускается, однако, его приобретение посредством так называемой usucapio pro herede.

Такое архаическое применение к hereditas института приобретения по давности (§ 153) достаточно спорно и необычно, поскольку с помощью владения одной-единственной вещью, принадлежащей к «лежачему наследству», если это владение продлится год (ведь hereditas — это лишь cetera res, пускай даже включающая в себя fundi, § 153), кто угодно мог приобрести не только собственность на вещь, которой владел, но и само свойство наследника, а следовательно, и все наследство. Этот порядок был вызван желанием гарантировать наличие наследников в любом случае, с тем чтобы было кому отвечать по долгам, а также принять на себя связанные с наследством тяготы, не имевшие непосредственно имущественного характера (sacra).

В классическую эпоху смысл такого usucapio перестал быть понятным, напротив, теперь его считали «improba et lucrativa» («недостойной и барышнической»), потому что в нем недостает требований, считающихся ныне необходимыми для нормального приобретения по давности: iusta causa possidendi и bona fides. Поэтому она подвергается свертыванию, сводясь к простому приобретению по давности единственной вещи, находящейся во владении, с теми лишь особенностями, что в таком случае два названных требования не выполняются и приобретение всегда происходит по истечении года, даже если объектом является недвижимость. Это допускается также и после принятия наследства, лишь бы наследник еще не вступил во владение им.

Такие отклонения уже не допускались в юстиниановскую эпоху, когда институт был введен в нормальные рамки приобретения по давности, режиму которого он теперь всецело подчиняется.

Следствия приобретения наследства

Наследственное слияние и его последствия

Вследствие самого юридического характера successio in locum defuncti (§ 11) возникает так называемое наследственное слияние, в силу которого правовое положение de cuius совмещается с положением наследника, который и становится носителем единой, неразделенной массы прав и обязанностей.

Во-первых, результатом такого слияния становится прекращение всех ранее существовавших отношений между de cuius и наследником, которые необходимым образом предполагают двойственность субъектов (обязательства, § 190; вещные права на чужие вещи, § 170 и cл.).

Во-вторых, слияние приводит к тому, что наследник должен отвечать по долгам de cuius, сделавшимся теперь его долгами, а если потребуется, то и за пределами наследственного актива (ultra vires hereditarias), т. е. в том числе и собственным имуществом. Кредиторы покойного и кредиторы наследника, которые все теперь являются кредиторами наследника, набрасываются на единую имущественную массу, возникшую из объединения наследственного имущества с личным имуществом наследника.

Такое «слияние» может нанести ущерб как наследнику убыточного наследства, который должен в неограниченных масштабах отвечать по долгам de cuius, так и кредиторам покойного, которым приходится соперничать в исполнении имущественных обязательств с кредиторами наследника, а также, наконец, личным кредиторам наследника, которые должны будут состязаться с кредиторами покойного.

Кредиторам самого наследника никакого защитного средства не предоставляется, поскольку, в сущности говоря, принимая наследство, наследник, их должник, не совершает ничего иного, кроме принятия на себя новых долгов, что позволено всякому должнику.

Наследнику же был постепенно предоставлен ряд защитных средств, дабы избежать неограниченной ответственности, между тем как кредиторам покойного были даны средства избежать последствий наследственного слияния, так чтобы можно было отделить, с целью имущественной расправы, имущество покойного от имущества наследника (§ 281).

Средства защиты от неограниченной ответственности

Heredes sui и necessarii, хотя они и не в состоянии отказаться от наследства, получают от претора средства (§ 273) для того, чтобы избежать имущественных последствий приобретения убыточного наследства.

Что касается добровольных наследников, то они всегда располагают возможностью отказаться от наследства. Однако кредиторы покойного, не желая подвергаться риску разорительной продажи наследственного имущества с торгов, могут побудить наследника принять наследство, договорившись с ним о том, что его наследственная ответственность будет ограничена некоторыми пределами. Технические средства для достижения такой цели следующие:

а) pactum ut minus solvatur (соглашение о выплате в меньшем размере), посредством которого кредиторы de cuius обещают лицу, в пользу которого открылось наследство, что они удовлетворятся определенным процентом своих кредитов, если он примет наследство. И в том случае, если после вступления в наследство кредиторы вызовут наследника в суд, чтобы потребовать от него, в нарушение договоренности, уплаты 100% их требований, наследник может отвергнуть их бесчестное притязание посредством exceptio pacti conventi. Здесь имеет место прекращение наследственных обязательств ope exceptionis (§ 215);

б) aditio mandate creditorum, заключающееся в обычном поручении принять наследство, которое дается кредиторами de cuius тому, в пользу кого открылось наследство, причем с оговоркой, что он, став наследником, выплатит лишь процент их требований. Вследствие этого, если кредиторы (доверители) станут притязать на 100% своих требований, нанося таким образом ущерб наследнику (поверенному), он в свою очередь мог вчинить им в суде actio mandati contraria, по которому всякий поверенный требует с доверителя возмещения ущерба, нанесенного исполнением поручения (§ 246). 

Поручение оказывается особенно удобно в том случае, когда наследник достиг соглашения не со всеми кредиторами. Действительно, exceptio может быть противопоставлена лишь тем кредиторам, которые заключили договоренность, против прочих же она бесполезна.

В юстиниановском праве эти обходные средства заменены beneficium inventarii («льгота инвентаризации»), без каких-либо ограничений даваемой всем наследникам, которые того пожелают, и обязательной для всех наследников, находящихся под опекой. Наследник, желающий ограничить свою ответственность по долгам de cuius пределами самого наследственного имущества, т. е. так, чтобы туда не оказалось вовлеченным его личное имущество, может добиться этого, начав до истечения 30 дней после получения известия о призвании к наследству составление «описи» наследственных поступлений и завершив ее составление до истечения 60 дней. Естественно, при этом предписывается соблюдение некоторых формальностей, с тем чтобы обеспечить правдивость и точность.

Отделение имущества покойного от имущества наследника

Первым средством, которое предоставляет претор кредиторам de cuius, с тем чтобы они могли избежать убытков, возникающих от «слияния», является satisdatio suspecti heredis («гарантия заподозренного наследника»). Heres считается suspectus вне зависимости от его недобросовестного поведения, т. е. тогда, когда его финансовое положение (facultates) по объективным основаниям заставляет испытывать опасения относительно его полной состоятельности. Даваемая претором satisdatio заключается в гарантии (cautio, § 80), которую наследник должен предоставить с участием поручителей.

Однако более эффективным и определенным средством является separatio bonorum, которое позволяет избежать, пускай хотя бы лишь на практике, слияния двух имущественных масс. Такой практический результат достигается с помощью разделения кредиторов покойного на две группы: тех, которые просят разделения («сепаратисты»), и прочих («несепаратисты»), вследствие чего первые могут получать удовлетворение от имущества, происходящего от de cuius, между тем как вторые вместе с кредиторами наследника состязаются, добиваясь удовлетворения из имущества, которое принадлежало ему до слияния.

Юристы-классики обсуждали вопрос о том, не могут ли те кредиторы-«сепаратисты», которые остались частично неудовлетворенными, впоследствии приступить также и к имуществу наследника. Некоторые это отрицали, другие допускали, но лишь в том смысле, что они могут сделать это только после того, как «несепаратисты» и кредиторы самого наследника будут удовлетворены.

Впоследствии «льгота разделения» была дана также и легатариям (§ 327), которые, однако, получили предпочтение перед кредиторами наследника, но не перед кредиторами-«сепаратистами» покойного.

 

Защита наследства

Специальные иски и hereditatis petitio

Вследствие приобретения наследства и связанного с этим «слияния» (§ 279) наследник, став носителем всех прав de cuius, делался правоспособным в отношении всех специальных исков, которые давались тому для защиты всякого отдельного своего права.

Однако в том случае, если другое лицо не то что нарушает отдельные права наследника, но покушается на его право как таковое, «в комплексе», в явной или молчаливой форме оспаривая его качество наследника, в защиту наследства применяется единый комплексный иск, hereditatis petitio, который, между прочим, освобождает наследника от тягостнейшей необходимости вчинять (причем, возможно, с различным успехом) столько исков, сколько разных прав объединено в преемстве.

Таким образом, иск hereditatis petitio нацелен на то, чтобы утвердить и отстоять за истцом звание наследника, с последующим восстановлением всех связанных с таким званием прав, которые были нарушены.

В классическую эпоху это была actio in rem (§ 79), скопированная с rei vindicatio, от которого она взяла также и способ применения (от legis actio sacramento к formula petitoria).

Первоначально иск давался лишь цивильному наследнику против всякого, кто владеет хотя бы одной наследственной вещью, независимо от того, считает ли тот себя наследником, видится ли таковым сам себе {possessor pro herede, «владелец в качестве наследника») или же не пытается прибегать ни к какому оправданию (possessor pro possessore: «possideo quia possideo», «владелец в качестве владельца»: «владею потому, что владею»). В позднейшую эпоху он давался также и против того, кто умышленно избавился от владения ввиду предстоящей тяжбы (qui dolo malo desiit possidere) или, хотя и вовсе не владеет, умышленно втянулся в тяжбу с тем, чтобы покрыть истинного владельца (qui liti se optulit).

Важные нововведения в режим hereditatis petitio были сделаны знаменитым сенатусконсультом II в. н. э. (S. С. Iuventianum), который провел принципиальное различие между добросовестным и недобросовестным владельцами, с важными последствиями в отношении различной ответственности одного и другого в связи с возвратом corpora, iura и fructus.

В юстиниановском праве hereditatis petitio имеет целью не только возврат наследственных вещей, но также и предоставления иного рода (например, цены проданных наследственных вещей или возмещение тех, которые были утеряны или уничтожены). Кроме того, он преобразуется в иск bonae fidei. Вследствие этих новых свойств иск определяется юстиниановскими юристами уже не как actio in rem, но actio mixta (§ 79), tam in rem quam in personam, как вещный, так и личный.

Hereditatis petitio utilis

Из соображений справедливости претор расширил действие этого иска, как utilis (§ 79), распространив его на другие категории истцов и против других категорий ответчиков. Активное право на него получили, помимо цивильного наследника, также и прочие преемники, и среди них «универсальный фидеико-миссарий» (§ 336), а пассивно для него сделались доступны, помимо незаконного владельца, также и те лица, в пользу которых незаконный владелец совершил отчуждение наследства в целом или которым он дал его в приданое, не имея на самом деле права им распоряжаться.

Сонаследство

Тот факт, что несколько наследников приобретают наследство de cuius, создает между ними ту же ситуацию «коллегиальности», какую мы наблюдали в случае общей собственности (§ 138). 

Каждый из наследников потенциально является наследником всего, однако вследствие взаимного противодействия двух или большего числа в равной степени неограниченных прав на весь объект concursu partes fiunt («вследствие столкновения они делаются долями») право каждого «практически» ограничено «абстрактной долей», выраженной дробью, в знаменателе которой стоит число сонаследников.

Все наследство de cuius образует «наследственный асе» (и делится, как и монета этого номинала, на двенадцатые доли, а в случае необходимости — на части, кратные двенадцати).

В преемстве по завещанию распределение долей, вместо того чтобы сделать их равными, может быть произведено завещателем в неравных долях. Но как бы то ни было, начиная с Законов XII таблиц, долги и требования по обязательствам считались ipso iure разделенными пропорционально доле каждого наследника.

Consortium ercto non cito

Сонаследство распадается вследствие материального разделения асса между сонаследниками в соответствии с их долями. Однако в более архаический период римской истории («olim», «некогда», как говорит Гай) такого разделения не знали: после того, как pater familias умирал, heredes sui, наследовавшие ему ab intestate или по завещанию, оставались объединенными в consortium ercto поп cito, т. е. societas inseparabilis1, возникавшее не consensu, как контрактное товарищество (§ 245), а re, и значит, по необходимости, вследствие совместного преемства в одном ассе.

Характерно для этого объединения было то, что даже один («vel unus») из сонаследников мог с полным правом распоряжаться общим имуществом. Долго обсуждался вопрос, был ли этим unus любой из сонаследников или же лишь один из них и кто это был. 

Предпочтительнее, однако, мнение о том, что unus, о котором пишет Гай, мог быть любым из сонаследников в силу уже упоминавшегося принципа, что каждый из сонаследников имеет потенциально абсолютное право на весь асc и потому, кроме случая вето (prohibitio, § 138) своего коллеги, может распоряжаться им по полному праву.

Помимо того, этому же самому режиму могли по доброй воле подчиниться также и посторонние между собой наследники, что происходило через применение неизвестной legis actio, о которой кроме имеющегося у Гая упоминания мы более ничего не знаем1.

Добровольный раздел наследства

В историческую эпоху состояние сонаследства разрешается посредством раздела, в результате которого возникает столько отдельных наследников, каждый в одной части асса, сколько было сонаследников.

Такого результата можно было добиться по соглашению (pactum), которое, однако, само по себе могло иметь лишь «обязательственный» эффект и только в порядке exceptio (§ 248). А потому следует принимать во внимание, что сонаследники, дабы добиться вещно-правовых следствий (§ 133), должны были учесть в совместном соглашении сложную систему взаимных частичных передач наследственного асса.

Судебный раздел

Происходил посредством специального actio familiae erciscundae, введенного во времена уложения децемвиров и приводившегося в действие по инициативе любого из сонаследников. 

В классическую эпоху соответствующий iudicium назывался duplex, сдвоенным, в том смысле, что всякий сонаследник был в одно и то же время истцом и ответчиком и образовывалось столько же пар тяжущихся сторон, сколько имелось пар сонаследников, взятых по двое. 

Соответствующая формула содержала и adiudicatio, поэтому после того, как были установлены доли и ликвидированы взаимные отношения сонаследников в вопросе плодов, затрат и обязательств, судья переходил к присуждению долей и там, где это было необходимо, — к установлению новых прав (сервитут, узуфрукт и т. д.) между тяжущимися сторонами. В юстиниановскую эпоху иск несомненно имел характер bonae fidei и tarn in rent quam in personam (§ 79).

Из судебного раздела исключаются наследственные долги и кредиты, уже разделенные ipso iure (§ 284). Неделимые объекты могут быть проданы, чтобы разделить их цену, или присуждены одному наследнику, за вычетом компенсации.

 

2. Легаты и фидеикомиссы

Понятие легата

Легат (завещательный отказ) представляет собой содержащееся в завещании или в заверенном кодицилле (§317) распоряжение по поводу последней воли, которым завещатель присваивает субъекту, обычно отличному от наследника, отдельные вещи, или отдельные права, или комплекс вещей и прав, обременяющих наследство.

Разница между «легатом» и «долей наследства» заключается в следующем. Доля наследства, даже если она конкретно выражается в какой-то одной вещи, всегда влечет за собой «универсальное преемство», а потому в связи с ней наследник неизменно вступает в ту юридическую ситуацию, в которой находился de cuius, с тем важнейшим следствием, что происходит «наследственное слияние», а значит, неограниченная ответственность за пассивы по наследству (§ 279). В то же время легат, даже если он охватывает значительную часть наследственного имущества или охватывает его целиком, неизменно влечет за собой «сингулярное преемство» (§ 11) в объеме отдельных прав, которые и образуют его содержание.

Кроме того, легат зависит от преемства по завещанию и образует наложенное на него бремя, поскольку он должен быть изъят из наследственного асса.

Это отношение порождается тремя субъектами: «распорядитель» (завещатель), «обремененный наследник» (a quo legation est) и «легатарий», или «выгодоприобретатель».

Объектом легата может быть собственность на вещь, выбор между двумя или большим числом вещей завещателя (legation optionis), иное вещное право, обязательство, прощение долга (legatum liberationis), доля наследства (legatum partitionis), выделение алиментов.

Другая важная черта легата — повелительная форма, в которой он совершается.

Такое научное и единообразное представление об институте сформировалось лишь в юстиниановском праве вследствие происшедшего слияния разных классических типов легата друг с другом, а потом еще и с фидеикомиссом (§ 333). Следует поэтому хотя бы кратко обрисовать, как проходил этот процесс развития.

Quattuor genera legatorum (четыре рода легатов)

Как и в случаях сервитутов и обязательств (§ 171, 190), ius civile неизвестен такой единый институт, как «легат», известны лишь четыре раздельных и типических вида легатов, которые четко различаются по форме, следствиям и предъявляемым к ним требованиям:

а)  legatum per vindicationem («посредством истребования»). Требует формы: «do, lego» («даю, отказываю») или, позже, иных принудительно уподобленных форм («sumito», «capita», «да будет взято», «да будет принято»). Результатом его является непосредственная передача отказанного объекта (или права) от завещателя легатарию, который получает его ipso iure и в силу этого может вчинить наследнику вещный иск (vindicatio). Вследствие этого объектом должно быть право, которое завещатель в состоянии предоставить, или вещь, которая принадлежит ему ех iure Quiritium — как в момент, когда он ею распоряжается, так и в момент смерти, поскольку никто не может передавать право, которым не располагает;

б)  legatum per damnationem («посредством обязывания»). Требует формы: «heres meus damnas esto dare» («мой наследник обязан дать»), в результате легата возникает обязательство, должником по которому является наследник, а кредитором — легатарий. Поэтому приобретение отказа зависит от исполнения обязательства наследником, против которого у легатария имеется actio ex testamento, т. е. actio in personam. Отсюда следует, что объект может находиться в распоряжении завещателя, или самого же наследника, или третьего лица. В этом последнем случае наследник обязан приобрести его, чтобы передать легатарию, если же этого не произойдет — выплатить ему aestimatio;

в)  legatum sinendi modo («посредством дозволения»). Требует формы: «heres meus damnas esto sinere» («мой наследник должен будет позволить»), также порождает обязательство, отличающееся от предыдущего, поскольку предоставление по нему заключается не в dare или facere, но в простом pati, т. е. позволить, чтобы сам легатарий овладел объектом, который в силу этого может находиться в распоряжении завещателя или самого наследника;

г)  legatum per praeceptionem («посредством предпочтения»). Имеет вещное действие, аналогичное характерному для legatum per vindicationem, отличаясь от него тем, что установлен в пользу одного из сонаследников, который приобретает отказ до дележа наследства, происходящего впоследствии в отношении остатка (prae-capito). Требуемая форма: «praecipito» («пусть предварительно получит»). Однако поскольку два эти качества, наследника и легатария, в одном лице несовместимы, так как Тиций, будучи легатарием, должен был бы иметь притязание к самому себе как наследнику, юриспруденция постаралась это надлежащим образом обойти чисто техническим приемом, выстроив понятие «прелегат». Решение состояло в том, что прелегат рассматривался ничтожным в отношении части, которой была обременена наследственная доля самого прелегатария: эта часть рассматривалась как полученная удостоенным не на основании легата, а на основании наследственной доли. Что же касается части, которой были обременены доли других сонаследников, прелегат оставался действительным, в качестве какового и приобретался.

S. С. Neronianum и слияние типов легатов

Юриспруденция первого века существования империи приступила посредством интерпретации к объединению четырех форм легата, сблизив их попарно между собой: legatum per praeceptionem и legatum per vindicationem, legatum sinendi modo и legatum per damnationem. В результате было признано, что форм легата, по сути, всего две: «вещный легат» (per vindicationem) и «обязательственный легат» (per damnationem).

Впоследствии все меньшее сочувствие жесткому формализму ius civile привело к тому, что стало, к примеру, казаться абсурдным то, что легат на чужую вещь оказывался ничтожным, если распоряжение об этом было сделано per vindicationem, но был бы вполне действительным, если бы завещатель использовал форму per damnationem. Эта абсурдность была снята относящимся к I в. н. э. Нероновым сенатусконсультом (S. С. Neronianum), который установил, что легат per vindicationem, который не мог быть действительным в качестве такового, сохранял силу как если бы он был совершен в другой форме, для которой у него имелись необходимые требования.

Результатом этого сенатусконсульта было, очевидно, то, что перестала иметь значение использованная форма, поскольку теперь легат мог иметь силу уже заранее, независимо от применения той или иной определенной формы, лишь бы были выполнены требования по существу. После того как в послеклас-сическую эпоху торжественные формы полностью вышли из употребления (§ 6 В), в юстиниановском праве был получен единый тип легата, который в одно и то же время порождал как вещные, так и обязательственные следствия, так что выбор между actio in rem и actio in personam против наследника оставлялся на усмотрение легатария.

Более важными были, пожалуй, следствия, которые наступили для строения легата и порядка его применения в результате его слияния с «фидеикомиссом», в связи с чем мы отсылаем читателя к тем указаниям, которые будут даны в скором времени (§ 334).

Приобретение легата

Приобретение легата проходит в два темпа. 

В первый момент {dies cedens, «день уходящий»), совпадающий со смертью завещателя либо, в последующую эпоху, с открытием завещания, dies legati cedit («настает срок легата»), что означает закрепление легата за личностью легатария, который с этого момента и впредь располагает правом приобрести легат и, возможно, передать его своим наследникам. 

Во второй момент (dies veniens, «день наступающий»), совпадающий с принятием наследства наследником или с истечением начального срока, dies legati venit («настает совершение легата»), что означает возможность для легатария осуществить право, присвоенное ему легатом. В легатах, зависящих от отлагательного условия, dies veniens, естественно, не наступает до тех пор, пока условие не будет выполнено (§ 55).

Если легат был обставлен сроком либо условием, претор велел наследнику предоставить легатарию в обеспечение его права cautio legatorum servandorum causa («гарантия исполнения легата»). В случае отказа претор допускал легатария к владению наследственным имуществом, с тем чтобы его сохранить. На случай неисполнения император Антонин Каракалла предоставил легатарию еще один тип missio in bona (Antoniniana), имевший исполнительную функцию. Для обеспечения прав легатария Юстиниан ввел законную ипотеку на наследственное имущество.

Между двумя легатариями, если только они оба легатарии с вещными правами (§ 328) и выступают как coniuncti (§ 289), имеет место право «приращения», которое по своим основаниям и порядку применения аналогично тому, что имеет место среди наследников по завещанию.

Для приобретения требуется воля легатария, однако в отсутствие особой формы принятия юриспруденция не пришла к единому мнению относительно способа, которым такая воля должна проявиться.

Ничтожность легата

Ничтожность легата может зависеть от ничтожности завещания, в котором он содержится, а также от ничтожности одной только heredis institutio. Следует, однако, помнить то, что было сказано (§ 306) относительно благоприятного истолкования, которое сохраняло легаты несмотря на то, что назначение наследника оказывалось недействительным. В таком случае легат обременял подменного наследника, или bonorum possessor, или, наконец, наследника ab intestate.

Однако легат может быть недействительным и по особым связанным именно с ним причинам, независимо от действительности завещания. Среди таких причин выделяются: дефект в форме, неправоспособность легатария, непригодность объекта и т. д.

Ничтожность легата может быть изначальной или приобретенной. Именно в связи с изначальной ничтожностью было разработано знаменитое Катоново правило — regula Catoniana (сформулированное Марком Порцием Катоном, юристом II в. до н. э.), в соответствии с которым легат, бывший ничтожным в момент составления завещания, оставался недействительным, даже если причина ничтожности отпала еще до смерти завещателя.

как таковых; а еще одним в высшей степени неприятным следствием было здесь то, что все наследство доставалось, вопреки воле завещателя, «законным» наследникам.

Поэтому был принят ряд законов, налагавших на легаты ограничения:

а) закон Фурия о завещаниях (lex Furia testamentaria), от II в. до н. э., который установил, что никто не может получить легат стоимостью свыше 1000 ассов, за исключением cognati до шестой степени. Закон не достиг своей цели, потому что завещатель с таким же успехом мог расточить свое имущество в ряде легатов, каждый из которых не превышал 1000 ассов;

б) закон Вокония (lex Voconia), последовавший вскоре, установил, что ни один легатарий не может получить больше, чем наследник. Закон также не достиг цели, поскольку наследнику могла быть выделена смехотворная часть наследства, и тем не менее она превосходила бы каждый из бесчисленных легатов, которыми оно было обременено;

в) lex Falcidia, от I в. до н. э. Этот знаменитейший закон разрешил проблему решительным образом, установив, что наследнику в любом случае должна достаться, по крайней мере, одна четверть наследственного асса в чистом выражении (quarta Falcidia).

Если легаты в сумме превышали три четверти асса, они подвергались пропорциональному уменьшению на необходимую величину. Исчисление четверти, иной раз в высшей степени усложненное, было детально разработано юридической наукой.

Норма lex Falcidia считалась неотменимой (iuris publici, § 10) даже в случае явного распоряжения завещателя в противоположном смысле.

Фидеикомиссы

Понятие фидеикомисса

Фидеикомисс заключается в просьбе или рекомендации, с которой de cuius обращается к наследнику или легатарию, с тем чтобы они что-то дали, исполнили или позволили чему-то свершиться в отношении «выгодоприобретателя», или «фидеикомиссария». Чаще всего речь здесь шла о том, чтобы передать (restituere) целиком или частью наследственную долю либо легат, так что происходила двойная передача: от наследодателя к обремененному поручением наследнику и от него к выгодопо-лучателю.

В классическую эпоху институт резко отличался от легата — по форме, по результатам и по предъявлявшимся к нему требованиям. Лучше даже сказать, что он существовал в своеобычной и ни на что не похожей юридической нише.

Что касается формы, то вместо того, чтобы прибегать к повелительному наклонению, фидеикомисс совершался в форме просьбы («rogo», «mando», «cupio ut . . . » — «прошу»; «поручаю»; «желаю, чтобы.. . . . ») без всякого предустановленного технического термина. Фидеикомисс мог содержаться в завещании, в ко-дицилле (обычное место для фидеикомисса), однако мог быть также совершен в виде письма или в устной форме.

Из фидеикомисса для обремененного не возникало никакого юридического обязательства: исполнение воли покойного всецело предоставлялось его добросовестности (fidei commissum). Поэтому у фидеикомиссария нет никакого цивильного иска, и защита его осуществлялась лишь начиная с эпохи Августа, extra ordinem (§ 81).

Что до объекта, то содержание его могло быть достаточно разнообразным и объект мог находиться в распоряжении завещателя, обремененного или третьего лица. Определение содержания могло быть предоставлено arbitrium третьего лица и даже arbitrium boni viri (добросовестному суждению) самого обремененного. Наконец, фидеикомисс мог также обременять наследников ab intestate.

Совершенный без торжественной формы фидеикомисс мог быть также и отозван без какой-либо формы, посредством любого акта, который способен указать на mutata voluntas («изменившаяся воля»).

Историческое развитие

Институт был достаточно распространен на практике уже с конца республики, однако без каких-либо юридических последствий. Прежде всего им пользовались, чтобы передать некоторые выгоды лицам, которые были бы не в состоянии получить их непосредственно через наследство или легат (особенно peregrini, § 101).

Источники сообщают нам, что впервые юридическая защита института фидеикомисса была введена Августом, который повелел консулам использовать свой авторитет, чтобы добиться исполнения в некоторых случаях. И распоряжение Августа пришлось настолько кстати, что довольно скоро была учреждена специальная магистратура, имевшая юрисдикцию extra ordinem — praetores fideicommissarii.

Получив таким образом гражданство в юридическом мире, фидеикомисс расцвел пышным цветом, прежде всего по причине огромных преимуществ, предоставлявшихся им в сравнении с легатом, учитывая полную свободу от всех тех формалистических пут, которые накладывало на легаты ius civile.

В первую очередь в области фидеикомиссов классическая юриспруденция смогла свободно развивать и оттачивать, доводя до совершенства, свой метод истолкования воли покойного, нацеленный на установление его подлинного намерения. Так что объект, условия исполнения, отзыв фидеикомисса подвергались непрестанному скрупулезному рассмотрению в свете mens («намерений») завещателя, исследовавшихся с помощью всех средств, с привлечением всех указаний, которые могли пригодиться для того, чтобы удостоверить эти намерения.

Уже довольно скоро полученные таким образом результаты были перенесены юриспруденцией на область истолкования легатов и нашли практическое применение в высшей степени действенном средстве exceptio doli generalis (§ 78), которое воздвигалось на пути любого притязания, исходящего от легатария вопреки действительной воле завещателя. Так что все принципы, разработанные в связи с фидеикомиссом, были через практическую деятельность претора восприняты сферой права, занимающегося легатами.

На пути слияния этих двух институтов, цели которых были практически тождественными, все еще стояли вышеизложенные технические различия (§ 334). Однако в послеклассиче-скую эпоху они были полностью устранены (§ 6 В). И действительно, когда с упадком торжественных форм не стало формализма легатов, когда исчез дуализм между формульным процессом и cognitio extra ordinem, а потому стало возможно напрямую добиться всех тех результатов, которые достигались в формульном процессе через exceptio, никакой разницы между легатами и фидеикомиссами больше не осталось.

Вот почему два эти института пришли к своему слиянию в юстиниановском праве, так что Юстиниан вкладывает в уста Ульпиана, меняя подлинный текст, слова о том, что легаты со всех точек зрения приравнены к фидеикомиссам («per omnia exaequata sunt legata fideicommissis»).

Универсальный фидеикомисс

Это особая форма фидеикомисса, с помощью которого завещатель, назначив наследника в обычном порядке, просит его передать все наследство другому лицу. В соответствии с ius civile наследником остается тот, кто был назначен (heres fiduciarius, фидуциарный наследник), и он либо по своей воле, либо будучи принужден к тому extra ordinem передаст фидеико-миссарию собственность на наследственное имущество и отчуждаемые имущественные права, хотя и останется носителем непередаваемых прав, предоставив фидеикомиссарию простое пользование ими. Поэтому для защиты этих последних фидеикомиссарий будет всегда вынужден обращаться к наследнику, поскольку лишь тот обладает активной и пассивной уполномоченностью на наследственные иски в отношении третьих лиц.

С целью упростить эту сложную ситуацию принятый в I в. н. э. Требеллиев сенатусконсульт (S. С. Trebellianum) распространил на фидеикомиссария активные и пассивные полномочия по применению исков (сделав их utiles) как против наследника, так и за него.

Немногими годами после этого Пегасов сенатусконсульт (S. С. Pegasianum), чтобы избежать ситуации, когда наследник, не приняв наследство, сделает фидеикомисс недействитель ным, уполномочил претора принуждать heres fiduciarius принять наследство, чтобы передать его фидеикомиссарию, однако для справедливости дал наследнику право удержать за собой одну четверть наследства в чистом выражении (quarta Pegasiana), в подражание quarta Falcidia (§ 333).

Начиная с этого момента вполне можно утверждать, что в общественном сознании того времени наследником, по сути, является универсальный фидеикомиссарий, между тем как доверенное лицо — не более чем передаточное средство. Так что теперь даже не наступало прекращения отношений, существовавших прежде между ним и de cuius, что должно было бы происходить в результате наследственного слияния.

С формальной же точки зрения даже еще в юстиниановском праве наследником считалось доверенное лицо, и потому неизменно требовалось, чтобы оно приняло наследство, пусть даже вынужденно. А универсальный фидеикомиссарий так навсегда и остался легатарием по форме, в связи с чем к приобретению им того, что ему положено, применялись правила, характерные для легата (§ 330).