Каталог

Помощь

Корзина

Общие положения о вещном праве

Оригинальный документ?

Общие положения о вещном праве.

Вещные права. Понятие и общая характеристика вещного права. Абсолютные вещные права. Относительные вещные права. Их общая характеристика.

Понятие вещи. Общая характеристика. Вещи как предмет имущественных отношений. Вещи как объект имущественных отношений. Классификация  вещей.

Виды прав на вещи.

Общая характеристика вещного права в Древнем Риме.

 

План:

1. Общее понятие вещных прав.

2. Вещи в римском праве: понятие, виды, классификация.

3. Виды прав на вещи.

 

1. Общее понятие вещных прав.

Целью и содержанием той совокупности принципов, институтов и норм, которая традиционно именуется вещным правом (в римской юридической культуре не было специального обозначения для этой обла­сти), является регулирование отношений, вытекающих из имуществ, понимая под последними предметы окружающего мира, по своей природе могущие быть предметами индивидуального человеческого распоряжения.

Всякое вещное право представляет непосредственную юридическую связь лица (субъекта этого права, который далеко не всегда идентичен единичной человеческой личности) с вещами, и все члены сообщества признают эту связь, ограничивая тем самым собственные притязания на тот же пред­мет.

Поэтому вещное право — по своему юридическому содержанию — имеет абсолютный характер; вещное право абсолютно в том смысле, что вытекающие из него требования адресуются безусловно и без исключе­ния всем членам сообщества и представляют обособление прав индиви­да по поводу вещи относительно всех прочих сочленов. Фактическое со­держание вещного права заключено в конкретных и вполне реальных по своим жизненным проявлениям формах господства над вещью. Причем далеко не обязательно, чтобы господствующий субъект извлекал из свое­го вещного права прямые и непосредственные (а нередко и вообще ка­кие-либо определяемые) выгоды или блага материального характера из своих отношений с вещью. В этом смысле вещное право непрагматично и имеет безусловный характер.

 

2. Вещи в римском праве: понятие, виды, классификация.

Субъективные права находят свое оправдание в «интересе» (т. е. наличном в носителе права сознательном стремлении по отношению к определенной сущности), который почитается со стороны правопорядка достойным защиты. Такой интерес субъект может обнаруживать своим поведением или он лишь предполагается на основании id quod  plerumque accidit (т. е. того, что обычно происходит при определенных условиях), как в отношении субъектов, не способных на проявление сознательных желаний (дети, умалишенные и т. д.).

Определенная принадлежащая внешнему миру сущность, на которую обращается интерес, признаваемый юридической нормой, образует «объект» права, каковым могут являться как лицо (например, сын, объект patria potestas; подопечный или женщина, объекты соответствующих tutelae), так и вещи, т. е. сущности, отличные или рассматриваемые в качестве отличных от лиц, — как материальные и вследствие этого воспринимаемые чувствами (например, земельный участок, раб, рабочий скот), так и нематериальные и потому воспринимаемые только умом (например, орете, т. е. трудовая деятельность человека или животного).

Если говорить о сущностях внешнего мира, подпадающих под определение «вещи» (в римской терминологии res), то следует подчеркнуть, что объект права образуют не все из них, а лишь те, которые имеют имущественную ценность, т. е. те, которых человек в состоянии достичь и использовать для хозяйственных целей. Поэтому звезды, воздух или вода в открытом море res в смысле объектов права не являются.

Таким образом, с данной точки зрения понятие «вещей» как объектов права не совпадает с их понятием в естественно-природном смысле. Мало того, несовпадение это объясняется также и иными причинами: с естественно-природной точки зрения вещами являются, например, как земля, так и земель ный участок, и дерево, и его части (листья, плоды, ствол, корни), и еще меньшие части этих самых частей (кора, черенки листьев, семена плодов). Однако не всегда вышеперечисленные вещи образуют самостоятельные объекты права, взятые сами по себе: зачастую бывает так, что определенное право, распространяясь на одну из этих «вещей», охватывает в ней и все образующие ее части. Так что для хозяина участка «вещью» является прежде всего земля со всеми своими плодами, однако если он продает то, что на земле произросло, самостоятельными «вещами», объектами права для покупателя становятся ветки назначенного на вырубку леса, или плоды, или цветы, или семена.

Итак, мы бы сказали, что право видит «вещь» в той части природы, которая рассматривается социально-экономическим сознанием в качестве независимого объекта, подпадающего под самостоятельное имущественное отношение применительно к отдельному праву, которое в связи с этой вещью должно установиться.

Понятие «имущество». Res corporales (вещи телесные) и incorporales (бестелесные).

Наиважнейшим для понимания воззрений римлян на сферу пещей, res, оказывается представление, которое они имели относительно имущества, «patrimonium», имевшего важное практическое значение в ряде правовых ситуаций (например, наследственное преемство, § 268; ответственность за неисполнение обязательств, § 217; и т. д.).

Согласно римской юриспруденции, «patrimonium» есть совокупность элементов (Ьопа, добро), дающих частному субъекту экономические выгоды.

Согласно Гаю, patrimonium образуется из res corporales и res incorporales. Первые представляют собой материальные пещи (quae tangi possunt, которых можно коснуться) — такие, как земельный участок, раб, золото, серебро и бесчисленные иные вещи, вторые представляют собой субъективные юридические ситуации (quae tangi поп possunt) — такие, как право узуфрукта, сервитута, требование по обязательству и т. д.

Различие, сформулированное в такой форме, не производит впечатление полной четкости: строго говоря, следовало бы, с одной стороны, противопоставить все материальные вещи, а с другой — собрать вместе все права и при этом прежде всего включить в res incorporales имущественное право в наиболее общем значении, т. е. право собственности. Между тем, согласно представлениям Гая, такое право отождествляется со своим объектом (который является res corporalis) и потому самостоятельного значения не имеет. Поэтому в качестве res incorporates рассматриваются исключительно имущественные права, отличные от права собственности (вещные права на чужую вещь, § 170 и сл.; обязательства, § 190).

Тем не менее предложенное Гаем различение нельзя упускать из виду, поскольку, лишь отталкиваясь от него, к примеру, удается понять тот факт, что res corporales могут быть приобретены в patrimonium также и посредством физических действий — таких, как traditio (передача) и occupatio (завладение), в то время как res incorporates (поскольку они представляют собой явления, которые заключаются в праве, quae iure consistent, Gai. Inst. 2.14), как правило, могут входить в patrimonium лишь посредством специальных юридических действий или актов (mancipatio, in iure cessio, contractus, delictum, successio).

Res mancipi (вещи манципируемые) и пес mancipi (неманципируемые)

Под иным углом зрения римляне разделяли вещи, образующие имущественный объект, на res mancipi и res пес mancipi, в зависимости от того, требовался или нет для их приобретения специальный акт манципации, mancipatio (§ 148).

Из числа res corporales, как определяет Гай, res mancipi являлись земельные участки и недвижимость в городах, расположенных в Италии, рабы, тягловый и вьючный скот (быки, мулы, лошади, ослы); среди res incorporates — сельские сервитута (§ 171), разумеется, наиболее древние (право прохода и проведения воды), но, возможно, также и все прочие.

Надо полагать, составление списка res mancipi corporales было завершено в куда более древние времена: как отмечает сам Гай, хотя во времена императоров слоны и верблюды также использовались в качестве тяглового и вьючного скота (римляне узнали их не ранее III в. до н. э.), они не входили в число животных mancipi, поскольку еще не были известны, когда осуществлялась классификация. 

Кроме того, здесь мы имеем дело с юридической ориентацией, связанной с наиболее изначальными социальными условиями: особое значение, придаваемое с экономической точки зрения перечисляемым здесь вещам (о чем свидетельствует Гай, подчеркивая, что речь идет о «наиценнейших вещах», res pretiosiores), может быть понято лишь при условии, что все это соотносилось с земледельческим хозяйством и связанными с ним скромными требованиями в отношении имущественного оборота в первые века существования Рима. В то же время режим оборота таких res, основанный на требованиях публичности (каким в mancipatio представляется увеличенное число свидетелей, § 148), может быть понят лишь в контексте небольшой общины, когда Рим еще не был вовлечен в широкую торговлю и заморские контакты.

Нетрудно поэтому понять, что с развитием товарного хозяйства это различие в значительной степени утратило смысл. Так что нам приходится наблюдать, с одной стороны, попытки юриспруденции ограничить его применимость посредством интерпретации (таким было положение школы прокулианцев, в соответствии с которым тягловый и вьючный скот следовало рассматривать в качестве mancipi не с момента рождения, как продолжали утверждать сабинианцы, а с момента приручения либо — если животное не поддавалось укрощению — с того возраста, когда такое приучение обычно происходит). С другой стороны, посредством наделения приобретателя процессуаль-ной защитой (преторская собственность, § 137) преторский эдикт в определенных обстоятельствах признает вещно-право вой эффект за простой передачей (traditio) res mancipi.

В праве последнего императорского времени различие между res mancipi и res пес mancipi было в большей степени обломком предыдущих исторических эпох, чем живым и действенным институтом. Наконец, оно полностью исчезает из юсти-ниановского права, которое упразднило его в явной форме.

Res in patrimonio («вещи в имуществе») и extra patrimonium («вне имущества»). Res quorum commercium non est (вещи, изъятые из оборота)

Из того факта, что не все res corporales являются частью имущества или, во всяком случае, могут быть в него включены, вытекает два разграничения. Во-первых, всем res in patrimonio противостоят res extra patrimonium, в зависимости от того, являются они фактически объектом имущественного права или нет. Во-вторых, вещам в обороте, res in commercio, противостоят res quorum commercium поп est (обычно называемые extra commercium), в зависимости от того, могут ли они, хотя бы потенциально, быть включены в имущество или нет.

Эти два разграничения не совпадают между собой: например, ничейная или брошенная вещь (res nullius или res derelicta) не находится in patrimonio кого бы то ни было, но пребывает in commercio и может образовать в будущем объект частных отношений (завладение, § 140).

Чтобы понять, какие вещи могут находиться extra patrimonium, следует принять во внимание параметры, по которым происходит иное разграничение вещей (настолько важное, что Гай называет его даже основным, «summa divisio»), а именно то, которое имеется между res divini iuris (предметами, относящимися к божественному праву) и res humani iuris (предметами, относящимися к человеческому праву). Это разграничение имеет значение для нас потому, что все вещи, относящиеся к первой категории, исключены из commercium и потому с необходимостью оказываются и extra patrimonium. Вторые же, напротив, как правило, пребывают in commercio и потому способны делаться частью patrimonium, за исключением res publicae (вещей общественных) и приравненных к ним. Рассмотрим эти категории более подробно.

Res divini iuris (вещи божественного права)

Здесь различаются три подвида.

а)  Res sacrae (священные предметы). Это вещи, предназначенные для почитания верховных богов: храмы, алтари, статуи богов, культовые принадлежности. Посредством публичной церемонии (посвящение — consecratio, dedicatio) и с согласия римского народа они выходят из частного распоряжения и рассматриваются   принадлежащими   компании,   коей   поручен культ, который она согласилась осуществлять, а в некоторых случаях (как со статуями) признаются как бы собственностью того бога, которому они посвящены. Посредством обратной публичной церемонии (профанация — exconsecratio, profanatio) эти вещи снова поступают в частное распоряжение.

В христианском праве священные предметы (которые неизменно находились вне оборота) как специально предназначенные для культовых целей считались собственностью Церкви пли отдельных церквей.

б)  Res religiosae (предметы поклонения). Это гробницы, по-священные богам подземного мира (лары, маны, пенаты) и потому находящиеся как бы в их собственности. Поскольку они удовлетворяют требованиям частного культа (privata religio), для того чтобы они вышли из оборота, публичной церемонии и санкции народа, auctoritas populi, не требуется. Так что само частное лицо и осуществляет вывод такого предмета из оборота посредством фактического погребения покойника. Именно начиная с этого момента, но не раньше, гробница, прежде (как «кенотаф») подлежавшая обороту, делается res religiosa.

Если гробница не может быть объектом прав, это нисколько не затрагивает того факта, что в связи с ней могут существовать некоторые юридические отношения, непосредственно связан-ные с ее функцией. Так, существует ius sepulchri (право гробни-цы), которое охватывает право хоронить покойника и справ-пять на этом месте заупокойные ритуалы, а также может возникнуть право прохода через чужой участок для того, чтобы подойти к гробнице (iter ad sepulchrum). Ius sepulchri защищается посредством actio sepulchri violati (иск в связи с нарушением права гробницы).

Гробницы подразделяются на наследственные, hereditaria, для которых ius sepulchri переходит от наследника к наследнику без всякого учета семейных связей, и семейные, familiaria, в отношении которых ius sepulchri, напротив, переходит от предка к потомку, исключая отсюда постороннего наследника.

В христианском праве, в свете новых представлений о загробном мире, собственность подземных богов делается абсурдом, и особое поклонение, окружающее гробницы, носит скорее духовный, чем юридический характер. Архаический вывод гробниц из оборота утрачивает смысл.

в) Res sanctae (посвященные предметы). В перечислении этих вещей, даваемом Гаем, в качестве res sanctae фигурируют городские стены и ворота. Категория эта остается несколько непроясненной. Сам Гай говорит, что такие предметы «некоторым образом относятся к божественному праву» (quodammodo divini iuris). И действительно, такие res находятся в собственности государства и частные лица не могут делать их объектом своих притязаний (таких, как прислонить к ним или опереть на них строительную конструкцию или укрыться в них без разрешения). Суеверное уважение, окружавшее их в связи с религиозным посвящением, настолько велико, что смертной казнью карается тот (sacer), кто причиняет им ущерб или проявляет к ним презрение.

Res humani iuris quorum commercium non est (изъятые из оборота предметы, относящиеся к человеческому праву)

Как правило, res humani iuris находятся либо in patrimonio, либо in commercio. Однако возможность составить объект частных юридических отношений закрыта для так называемых res publicae, т. е. тех вещей, которые принадлежат государству, или populus Romanus {publicae происходит на самом деле из populi-саe). Вещи эти выходят из распоряжения частных лиц посредством обобществления, publicatio, или приобретаются государством непосредственно, как военная добыча.

В римском праве не существовало современного разграничения между «публичным имуществом», принадлежащим государству, но обычно предназначаемым им для свободного использования народом, и «казенным имуществом», образующим в полном и точном смысле имущество государства, которым оно пользуется для достижения своих целей. Как предметы на родного пользования, res in usu populi (дороги, бани, рынки), так и предметы народной собственности, res in pecunia populi (земельные участки, государственные рабы), были изъяты из-под действия правил частного права.

К res publicae приравнивались res universitatis, т. е. общественные вещи, принадлежащие не государству, а отдельным политическим общинам (universitates), отличным от государства: civitates, municipia coloniae.

Согласно мнению юриста Марциана (впрочем, одиночному), отличными от res publicae, хотя и приравненными к ним по юридическому положению следует считать так называемые res communes omnium, т. е. такие вещи, которые по своему природному назначению оказываются во всеобщем пользовании, лишенном какой-либо регламентации: воздух, речная вода, море, морские берега. И насколько нам известно, другие юристы не выделяли эти вещи в особую категорию, а включали их в число res publicae.

 

Классификация res in commercio

 

А) Движимые и недвижимые вещи

За исключением тех вещей, которые не могли входить в частное имущество, либо в связи с тем, что они divini iuris, либо в связи с их общественным назначением, хотя они и относились к humani iuris, все прочие вещи явно или неявно подразделялись римлянами исходя из разных принципов.

Первое подразделение, имеющее наиважнейшее значение для современного права, — то, что пролегает между недвижимыми вещами (почва и все то, что к ней постоянно прикреп немо) и вещами движимыми (животные, рабы, все перемещаемые вещи). До самого конца классического права это подрач-деление не имело принципиального значения, поскольку, ПО сути, поглощалось разницей между res mancipi и res пес mancipi. Правда, следы этого подразделения, иной раз весьма древние, прослеживаются в правилах, касающихся различных институтов (приобретение по давности; защита владения).

Значение этого подразделения весьма возрастает начиная с послеклассической эпохи, что происходит также и связи с исчезновением противоположности res mancipi — res nес mancipi.

Б) Вещи родовые и вещи индивидуально определенные. Вещи заменимые и незаменимые

Вещи, образующие объекты юридических сделок, могут рассматриваться либо в силу их индивидуальности (species, например, раб Панфил, участок Корнелия, художественное изделие), либо поскольку они образуют более или менее обширный род, genus (например, центнер зерна, сто литров вина, но также и сто литров красного вина, сто литров красного вина урожая такого-то года и т. д.).

Это подразделение имеет большое значение в сфере обязательств и в особенности для некоторых способов их прекращения (исполнение; наступившая невозможность предоставления).

Обыкновенно намеченное противопоставление приводит к предположению, что родовые вещи наделены абсолютно одинаковыми основными качественными характеристиками и потому способны к неограниченной возможности замены в пределах genus в том смысле, что любое количество этой вещи заменимо таким же количеством (tantundem), взятым из того же рода. 

Между тем вещи индивидуальные не допускают, чтобы их «заменяли» или «замещали» другими, поскольку каждая представляет собой unicum. Поэтому, если более точного определения предусмотрено не было, тот, кто обязан представить родовую вещь, вправе передать любую вещь, которая входит в общее социально-экономическое понятие рассматриваемого рода.

В случаях, когда (как, например, при займе) рассматриваемый род образован вещами, которые по природе (напри мер, деньги) или по желанию сторон (например, продовольст-вие) могут считаться между собой тождественными, значение придается исключительно их количеству. Римляне говорили о пещах, которые ценятся по весу, количеству и мере («res quae pondere numero mensura constant»). Современные юристы, опираясь на выражение, содержащееся в одном тексте юриста Павла, говорят в этом случае о «заменимых вещах», противостоящих «незаменимым».

В) Вещи потребляемые и непотребляемые

Это подразделение исходит уже не из естественно-природных свойств (поскольку, как это очевидно, все вещи в природе более или менее ускоренно потребляются), а из социально-экономических критериев. В самом деле, существуют вещи, которые «primo usu consumuntur» (потребляются с началом их использования) или же, как еще говорили римляне, «in abusu (разрушении) consistunt», т. е. использование которых состоит именно в том, чтобы их уничтожать. Таковы, например, все съестные припасы, вино, масло и т. д., и в качестве таковых же рассматриваются и деньги, но не в том смысле, что имеет место уничтожение отдельных металлических платежных знаков, а в плане экономическом, исходя из которого использовать деньги — значит их истратить, т. е. с точки зрения субъекта, пользующегося деньгами, уничтожить их стоимость. Однако имеются и иные вещи, которые, хотя и постепенно, более или менее замедленно, ухудшают свои свойства, но не разрушаются с началом использования, а потому называются «непотребляемыми» (например, машины).

Описанное подразделение имеет значение в первую очередь для прав (узуфрукт) или договоров (ссуда), объектом которых является вещь, подлежащая возврату после использования, и потому она обязательно должна быть непотребляемой.

Г) Вещи делимые и неделимые

Здесь также право отталкивается не от естественно-природных показателей. Несомненно, что все вещи способны физически делиться на все более мелкие части вплоть до атома (в соответствии с убеждениями древних, ныне преодоленными). Однако очевидно и то, что с социально-экономической точки зрения не все вещи делимы, поскольку для многих из них разделение равнозначно уничтожению (раб, картина и т. д.). Так что мы бы сказали, что с юридической точки зрения делимы все те вещи, части которых, возникающие в результате их деления, продолжают исполнять ту же самую социально-экономическую функцию, что и целое (например, продукты питания, земельные участки).

Данное подразделение оказывается важным в различных областях права, но прежде всего в отношении общей собственности {communio pro indiviso, § 138) и обязательств с множеством субъектов (§ 222).

Д) Вещи простые, составные и собирательные

И вновь естественно-природные критерии не имеют здесь значения для права, поскольку, кроме простых элементов, все остальные вещи, с химической точки зрения, представляют собой сложные образования. Если, однако, подходить к вопросу с социально-экономической точки зрения, фактически оказывается, что некоторые вещи предстают в общем мнении как такие единства, что части, с необходимостью их образующие, не обладают независимым существованием, не существуют как самостоятельные вещи. Это те «простые вещи», о которых юрист Помпоний говорит (D. 41.3.30 рr.), что они «охватываются единым духом», «ипо spiritu continentur» (животное, растение, бревно, камень).

Другие вещи, напротив, таковы, что образующие их части легко выделимы, обособлены друг от друга и сохраняют свою сущность, за исключением того, что вследствие объединения они утратили свою функциональную самостоятельность, чтобы образовать целое, имеющее собственное предназначение, отличное от образующих его частей. Это те составные вещи, о которых Помпоний говорит, что они «состоят из соприкасающихся вещей, т. е. многих соединенных одна с другой вещей», «ех contingentibus, hoc est pluribus inter se cohaerentibus constant» (здание, корабль, шкаф).

Различие между простыми и составными вещами важно в праве прежде всего потому, что в то время, как по отношению к простым вещам невозможно себе представить наличие самостоятельных юридических отношений, по отношению к состав ным вещам, напротив, представимо существование в связи с такими частями прав и отношений, которые пребывают в «застывшем состоянии» (§ 11) до тех пор, пока сохраняется соединение, однако проявляются во всей своей действенности, как только соединение прекращается («пробуждение»).

Имеются, наконец, еще и другие вещи, которые, хотя они и не соединены материально и сохраняют свою индивидуальность и самостоятельность, представляя собой каждая в отдельности особую вещь, тем не менее удерживаются вместе той собирательной функцией, которую они все вместе выполняют. Это есть те «собирательные вещи», universitates rerum, о которых Помпоний говорит, что они «состоят из отдельных вещей, так что это есть множество свободных тел, которые, однако, связаны одним именем» {«ex distantibus constant, ut corpora plura, soluta sed uni nomini subiecta»). Современная критика показала, что в соответствии с римскими представлениями, единственным случаем собирательной вещи, рассматриваемой как таковая в рамках юридической системы, оказывается стадо.

Понятие собирательной вещи важно потому, что различные образующие ее вещи, будучи рассмотрены с определенной точки зрения, имеют значение единичных вещей, однако, исходя из других отправных моментов, обретают значение единой вещи. Например, собственник, который требует от недобросовестного владельца возвращения стада, не вынуждается к вчине-нию стольких судебных исков, сколько голов оно насчитывает, но вчиняет лишь один иск, имеющий целью возвратить стадо.

Е) Вещи главные и побочные

На примере предыдущего разделения обнаружилось, что некоторые вещи пребывают органически соединенными с другими, так что образуют вместе с ними единое целое, составную вещь. Однако иной раз случается, что одна вещь находится в отношении хозяйственной зависимости от другой вещи, не будучи существенно важной для ее законченности. В таком случае второстепенная вещь не отождествляется с другой вещью вплоть до того, чтобы образовать ее «часть», но связывается с ней чисто инструментальным отношением, т. е. служит тому, чтобы сделать возможным использование «главной вещи» или ему способствовать, и потому по отношению к ней приобретает качество «дополнительной вещи», аксессуара (седло по отношению к лошади, рама по отношению к картине).

В соответствии с римскими представлениями особое положение занимает так называемое instrumentum (инвентарь), образованное совокупностью движимых вещей, предназначенных для содействия использованию главной вещи. Так, в instrumentum fundi (инвентарь земельного участка) входят сельскохозяйственные орудия, бочки, давильные прессы, тростник, ивняк; instrumentum tabemae (заведения) образовано техническими приспособлениями торгового или промышленного предприятия; instrumentum navis (корабля) составляют все орудия, служащие для мореплавания или рыбной ловли.

Различие между главными и побочными вещами важно потому, что в отличие от того, что происходит с «частями вещи», не всякое право или отношение, охватывающее главную вещь, с необходимостью распространяется также и на побочную, но происходит это лишь тогда, когда таково было явно выраженное желание сторон. Например, при продаже повозки в случае, когда стороны не сделали специальных оговорок, очевидно, что продаются и колеса, между тем как при продаже лошади седло продано не будет.

 

Плодоносящие вещи. Плоды

Некоторые вещи полезны человеку не сами по себе (или не только сами по себе), но в силу их способности приносить доход. Такие вещи называются плодоносящими, а приносимый ими доход — плодами. Таким образом, мы можем определить плод как такую часть, которая отделяется от «вещи-матери» и в соответствии с ее социально-экономическим предназначением оказывается доходом от нее.

Рассматривая данную категорию вещей, мы также отвлекаемся как от обыкновенного значения слов, так и от естественно-природных критериев классификации.

И действительно, слово «плод» в его наиболее распространенном значении переносит нас в узкую область продуктов сельского хозяйства, между тем как с экономико-правовой точки зрения в понятие плодов включается также и иная продукция растительного мира, которая с естественно-природной точки зрения плодами не является (например, фиги и миндаль; листья или цветы, образующие продукцию, даваемую данной сельскохозяйственной культурой), а также некоторые продукты животного мира (шерсть, волосы, молоко, шелк, жемчуг, приплод) и царства минералов (продукция горнодобывающих предприятий). 

В доклассической юриспруденции были сомнения относительно того, можно ли считать плодами детей, рожденных рабыней (partus ancillae), которые с римской точки зрения несомненно являются res, подобно приплоду животных. Верх взяло отрицательное мнение.

Плоды можно рассматривать в два периода их существования: когда они еще «висят», pendentes, и потому в специальном смысле слова плодами еще не являются, но образуют часть вещи-матери, и когда они отделены, с какового момента они приобретают самостоятельное существование.

Помимо плодов, уже фактически полученных, percepti, рассматриваются также плоды percipiendi (которые предстоит получить), т. е. те, которые будут принесены вещью, или те, которые можно из нее извлечь. Такое представление имеет значение в связи с возможным наступлением ответственности того, кто пренебрег получением из вещи всех плодов, которые мог или должен был из нее извлечь.

Кроме того, выделяются плоды потребленные, consumpti, и плоды существующие, extantes; это разделение проводится в целях возможного возмещения их тем лицом, которое их потребило или еще располагает ими.

Наряду с этим видом дохода («естественные плоды»), имеется и другой, состоящий в пользе, извлекаемой из вещи посредством юридической сделки (сдача недвижимости внаем, проценты с капитала и т. д.), и носящий название «цивильные плоды» (плоды, которые получаются в силу правовых отношений, fructus qui iure percipiuntur).

Факт принадлежности или непринадлежности вещи к плодам имеет важное значение, особенно во всех тех случаях, ко гда необходимо определить доход вещи, доставляющей ПЛОДЫ; или установить принадлежность плодов вещи определенному субъекту (собственник, узуфруктуарий и т. д.).

Impensae (затраты)

К теме res целесообразно присоединить рассмотрение impensae, т. е. денежных затрат, произведенных в интересах вещи или в связи с ней.

Затраты могут иметь разные функции. Если они были произведены с той целью, чтобы сохранить вещь или ее улучшить, следует говорить об impensae in rem (затраты на вещь), если же они, напротив, были произведены, чтобы извлечь из нее доход или увеличить его, следует говорить об impensae in fructus (затраты на плоды). Кроме того, необходимо различать затраты необходимые, necessariae (имеющие целью сохранение res или ее способности давать доход), полезные, utiles (служащие улучшению вещи или увеличению ее способности приносить доход), и служащие удовольствию, voluptuariae, отвечающие исключительно личным потребностям того, кто их производит.

Производство собственником затрат по отношению к той res, которой он пользуется, является нормальным осуществлением права и потому не представляет никакой проблемы.

Однако всякий раз, как res находится в физическом распоряжении субъекта, отличного от собственника, который удерживает по правомерному основанию (например, узуфрукт, § 175; прием на хранение, § 231; сдача внаем, § 244 и т. д.) или без какого бы то ни было законного основания, в силу простого фактического отношения (владение, § 164, которое, в свою очередь, может быть добросовестным или недобросовестным), возникает проблема оценки того, в какой мере затраты должны быть отнесены на его счет, а в какой — на счет собственника (который должен будет, таким образом, понести их или возместить).

Римское право не выработало на этот счет никакого обобщающего правила, но всякий раз давало оценку особым характеристикам каждого частного случая. Тем не менее можно выделить определенные тенденции, сформировавшиеся по данному вопросу в ходе постепенной и всесторонней его разработки, связанной с интерпретаторской деятельностью юриспруденции и с вмешательством со стороны претора, прежде всего в отношения, касающиеся возмещения в связи с возвратом приданого (§115).

Если держатель вещи (на законном основании) не имел никакого права ею пользоваться (поклажеприниматель, § 231; кредитор-залогодержатель, § 188), возможные расходы относились на счет собственника — единственного лица, которое в данном случае могло притязать на обладание интересом, достойным принятия во внимание.

Если же держатель вещи располагал правомерной возможностью ею пользоваться, следует различать: impensae in rem должен был нести собственник, a impensae in fructus — тот, кто пользовался вещью, будучи носителем вещного права (узуфрукт), или же либо он, либо собственник (в зависимости от того, происходило ли пользование «безвозмездно», например при ссуде, или же «возмездно», например при сдаче внаем) — когда он пользовался вещью в силу обязательственного права.

Когда затраты совершало лицо, на чей счет они не относились, у него возникало право на возмещение — в полном объеме в отношении затрат necessariae и на меньшую сумму, в пределах между фактическими затратами и произведенным улучшением, — в отношении затрат utiles. Относительно затрат voluptuariae нельзя было претендовать ни на какое возмещение, однако тот, кто их произвел, имел возможность воспользоваться при случае ius tollendi, т. е. правом забрать произведенные украшательства, если это могло быть сделано без ущерба для вещи. Наконец, обычный владелец, т. е. тот, кто обладал вещью, не имея законного основания, не имел никакого права на возмещение еще в императорскую эпоху. Правда, претор давал ему эксцепцию о злом умысле (exceptio doli generalis, § 89), с помощью которой парировался виндикационный иск собственника, если тот не предложил возмещения затрат. Впоследствии сформировалось представление, принятое в юстиниановском праве, что добросовестный владелец, обязанный возвратить вещь, имел право на возмещение произведенных затрат в определенном объеме, размер которого зависел от того, были ли эти затраты necessariae, utiles или voluptuariae.

 

3. Виды прав на вещи.

Из прав на вещи раньше всех оформилось владение, за которым стоит право частной собственности. И то и другое понималось юристами-классиками как непосредственное господство над вещью, направленное прямо на вещь, без чьего-либо посредства — ius in re. Когда же вещь не принадлежала самому заинтересованному лицу, но он притязал на пользование вещью, принадлежавшей другому лицу (res aliena), то возникали права, называемые позднейшими юристами iura in re aliena, права на чужую вещь. Поэтому далее мы рассмотрим: а) владение, б) собственность и в) права на чужие вещи.