Каталог

Помощь

Корзина

Осуществление и защита гражданских прав. Иски

Оригинальный документ?

Осуществление и защита гражданских прав. Иски.

Способы защиты нарушенных гражданских прав. Самозащита и судебная защита. Легисакционный, формулярный и экстраординарный процессы.

Понятие иска. Классификация исков. Защита и возражение против иска. Коллизия прав и конкуренция исков. Меры против неосновательного отрицания исков и неосновательного предъявления исков.

Особые средства преторской защиты: запрещение, обещание уплатить, введение во владение, возвращение в первоначальное положение.

Влияние времени на осуществление и защиту прав. Сроки как основания возникновения и прекращения прав. Законные сроки. Исковая давность. Процессуальные сроки. Подсудность гражданских дел. 

Характеристика комплекса теоретических вопросов, связанных с осуществлением и защитой гражданских прав, а также исков в римском праве.

 

План:

1. Понятие осуществления и защиты гражданских прав.

2. Римский гражданский процесс: легисакционный, формулярный и экстраординарный.

3. Иски в римском праве.

4. Сроки и исковая давность в римском праве.

 

 

1. Понятие осуществления и защиты гражданских прав.

Римскому понятию права - ius - соответствует как смысл правовой нормы, правового порядка, так и представление о праве, принадлежащем отдельному лицу в силу предписаний общего права. Осуществление права состоит в совершении лицом действий, служащих для удовлетворения его положительных интересов (uti, frui), защищаемых правом, и в противодействии нарушению этих прав (imperare, vetare).

До образования государственного суда у римлян широко была распространена практика частной расправы с нарушителями права. Каждый, считавший неправомерно нарушенным свое право, расправлялся с обидчиком собственными силами и силами своей семьи (саморасправа). Однако по мере социально-экономического развития общества такая форма борьбы с нарушением прав стала неприемлемой.

Переход от частной саморасправы к государственному суду происходил постепенно; посредствующими этапами явились: система регламентации частной расправы путем установления определенного порядка применения насилия к обидчику; далее, система выкупов (добровольных, а затем обязательных); наконец, передача дела защиты прав органам государства.

1.1. Самозащита (самоуправство). Первоначальной формой защиты прав было самоуправство. При этом защита частных прав осуществлялась заинтересованным лицом путем расправы с нарушителем права. Только постепенно от самоуправства переходят к защите прав через посредство органов государства.

Развитое право предполагало, что насильственные действия могли предприниматься заинтересованными лицами в своих интересах лишь в чрезвычайных случаях, как состояние необходимой обороны, когда самоуправство было средством защиты против неправомерного нападения, направленного против лица или его имущества(например, насильственное удаление с земельного участка, D. 43. 16. 1. 28).

По этому поводу Ульпиан повторяет записанное еще Кассием правило vim vi repellerelicet - насилие дозволено отражать силой, и добавляет, что оно приравнивается к предписаниям естественного права - naturae comparatur.

Далее, еще XII таблицами было дозволено убийство на месте застигнутого вора; в классическом праве оно рассматривается как необходимая оборона, но наказуемая наказуема при превышении границ такой обороны.

«Если кто-нибудь убьет ночью вора, то мы не сомневаемся, что (не) будет отвечать по закону Аквилия: если же он предпочел убить его, когда мог только задержать, есть больше оснований считать его поступившим неправомерно. Следовательно, он будет ответствен также по закону Корнелия (преступление насилия - crimen vis)».

Против нападений, направленных на отнятие вещей, допускается не только защита  но и самоуправное возвращение их.

«Правомерному владельцу для защиты владения, которое он беспорочно имел, позволено отражать причиненное насилие в границах осторожной охраны»

Самоуправством в узком смысле является и самовольное удовлетворение какого-либо требования. Дозволено задержание беглого должника и арест захваченных им с собой денежных средств для удовлетворения претензий (D. 42. 8. 16). Но в этом случае самоуправство было допущено как исключение, единственное и последнее средство охраны интересов. Вообще же действия по самоуправному взысканию были воспрещены декретами 389 г. Кредитор терял свое требование, если он пытался самовольно получить удовлетворение.

«Кредиторы, если они выступают против своих должников, должны потребовать через судью то, что считают подлежащим уплате себе; в противном случае, если они овладеют имуществом своего должника, при отсутствии разрешения с чьей-либо стороны, Марк декретировал потерю ими прав требования».

Другой закон содержал соответствующее распоряжение под предлогом права собственности, самовольно отнимали у другого лица какую-нибудь вещь. Они обязаны были вернуть ее назад и, если при этом оказывалось, что захвативший в действительности не был собственником вещи, то он обязан заплатить еще стоимость вещи.

 

1.2. Государственная защита прав.

Из принудительного характера юридических норм происходит защита субъективных прав, которую принимает на себя государство, устанавливающее наряду с нормами, регулирующими поведение отдельных лиц («первичные нормы»), еще другую совокупность норм, называемых «вторичными», направленных на обеспечение соблюдения «первичных». Деятельность государства, преследующая принудительное осуществление права в конкретном случае, носит название «отправление правосудия»; совокупность юридических действий, направленных на достижение такой цели, образует «процесс».

В соответствии с различными защищаемыми интересами следует учитывать различие, существовавшее в римской практике между двумя типами процесса. В некоторых случаях он направлен на установление и наказание деяний, наносящих вред интересам всего сообщества (crimina). Таким образом, можно говорить об «уголовном процессе», возбуждаемом по инициативе государственного органа или отдельного гражданина, представляющего тем самым общество в целом. В других же случаях процесс имеет своей целью защиту юридических ситуаций, признанных отвечающими интересам частных лиц, и в таких случаях говорится о «гражданском процессе», который может иметь место лишь вследствие инициативы, проявленной непосредственно заинтересованными лицами.

Нормы процессуального характера появляются в системе римского права в тесной связи с нормами материального характера (т. е. с такими, которые присваивают субъектам единичные права), поскольку римляне рассматривали юридические явления не так, как это делается теперь, со статической точки зрения, а с точки зрения динамической. Это значило, что субъективное право вырисовывалось не исходя из его материального содержания, а исходя из содержания «исков», которые защищают право от возможных нарушений. Римлянин не скажет: «У меня имеется право» (и вследствие этого имеется иск для того, чтобы его защитить), а просто: «У меня имеется иск». Поэтому и говорят, что римское право — это не столько система субъективных прав, сколько «система исков».

 

2. Римский гражданский процесс: легисакционный, формулярный и экстраординарный.

Общие понятия о гражданском процессе. Гражданский процесс предоставлялся инициативе самого субъекта, оказавшегося в положении потерпевшего ущерб, поэтому процесс предполагает наличие инициативы, исходящей от этого лица, которая состоит в осуществлении так называемого иска (actio).

Классические римские юристы не имели единого и абстрактного понятия иска, но знали столько различных исков, сколько имелось пригодных юридических ситуаций, — каждый со своим названием и присущими ему особенностями. Тем не менее можно выделить некоторые более общие характеристики.

Во всякой судебной тяжбе (lis) мы находим противостоящие друг другу «стороны»: тот, кто притязает на то, что он защищает свое нарушенное право (is qui agere vult, или «истец»), и тот, кого вызывают в суд (is cum quo agitur, или «ответчик»).

На истца возлагается бремя доказывания своего права: «onus probandi ei incumbit qui dicit».

Вначале стороны должны были лично выступать в суде и осуществлять соответствующую процессуальную деятельность. Допускались лишь немногие исключения на тот случай, когда личное участие было невозможно. Так, опекун действовал за своего подопечного; adsertor libertatis выступал для того, чтобы поставить вопрос о свободе раба; любой гражданин мог выступать вместо обворованного человека, отсутствовавшего по той причине, что был на военной службе или, во всяком случае, отлучился по государственным делам, rei publicae causa. Впоследствии в общем случае было допущено «процессуальное представительство» в лице двух фигур — cognitor и procurator. 

Первая фигура, связанная с исполнением некоторых формальных моментов, исчезла в юстиниановском праве, где сохранилось лишь представительство, рrосиrа, избавленное от торжественности и возникающее в результате поручения dominus negotii (хозяина сделки) или выступления в его пользу по собственной инициативе. 

Procurator должен был поручиться, что его действия будут одобрены истцом (cautio dominum rent ratam habiturum), а выступая от имени ответчика, должен был поручиться еще за то, что возьмет на себя вместо ответчика внесение той суммы, к уплате которой он, возможно, будет присужден (cautio iudicatum solvi).

Как правило, со смертью лица иск не делается недействительным, а переходит к наследникам (активная и пассивная переходность иска). 

Главные исключения в отношении переходности составляют с активной стороны те иски, которые защищают права, называемые «непереходящими», т. е. права, которые уничтожаются со смертью их носителя, потому что по самой своей природе они присущи личности, и те actiones (vindictam spirantes, жаждущие возмездия), которые в большей степени нацелены на получение пострадавшим морального удовлетворения, чем на достижение имущественных выгод. 

Со стороны пассивной на невиновного наследника не переходят штрафные иски, которые были предъявлены наследодателю, совершившему деликт, за исключением имущественной ответственности наследника в пределах того обогащения, которое последовало для него вследствие незаконных действий наследодателя.

В архаическую эпоху все иски были вечными, perpetuae; временными же, temporales (причем, как правило, годичными, annales), были те иски, которые вводились магистратом и потому были связаны с продолжительностью его пребывания в должности. Начиная с Феодосия II было введено общее «правило тридцатилетней давности», praescriptio triginta annorum, согласно которому по истечении тридцати лет прекращаются все те иски, которые не прекратились уже за «давностью» в более короткие сроки.

Историческое развитие гражданского процесса.

Изначально борьба за реализацию прав возникала в форме подлинного конфликта двух частных сил (обиженный — обидчик), и правопорядок ограничивался тем, чтобы его организовать, т. е. удержать в законных формах. Защита нарушенного субъективного права возлагалась на самого же пострадавшего («самозащита»), и с этой целью он осуществлял частную деятельность (agere, actio), в которой государство, а от его лица — магистрат помогало ему лишь как посредник, с тем чтобы тяжба не вышла из законных пределов (agere lege). По мере того как государство в сравнении с отдельными гражданами делалось все сильнее, происходило последовательное расширение его вмешательства в частный процесс, пока на завершающей стадии этого исторического развития, к которому государство пришло в юстиниановскую эпоху, процесс не стал осуществляться органами самого же государства: то была уже не частная защита, а государственная функция, как в современных системах права.

Поэтому в эволюции римского гражданского процесса можно выделить три системы, исторически следовавшие одна за другой: legis actiones» («законные» иски), процесс «per formulas» («по формуле») и так называемые «cognitiones extra ordinem» («экстраординарные судопроизводства»).

Легисакционный (legis actiones (иски по закону)) cудебный процесс

Процедура, осуществляемая per legis actiones, соответствует исторической эпохе квиритского права и обладает всеми наиболее яркими ее свойствами. Прежде всего это торжественность: всякая тяжба должна подпадать под одну из всего только пяти заранее установленных схем agere lege («вчинять иск по закону»). Эти схемы заключаются в символическом и усложненном обряде, образованном имеющими священный характер жестами и словами, которые должны со скрупулезной точностью исполняться и произноситься, поскольку при несоблюдении этого тяжба будет проиграна. Непреклонный символизм legis actiones дает возможность заглянуть в еще более удаленную эпоху, когда повсюду безраздельно господствовала насильственная защита своих прав.

Происхождение выражения legis actio достаточно спорно. Гай приписывает всем legis actiones законодательное основание, поясняя это двояким образом: все они, по его мнению, либо были введены посредством законов, либо соответствующие формулы были из законов выведены. Однако такое пояснение не заслуживает внимания в силу исторических причин, поскольку, по крайней мере, наидревнейшие legis actiones происходили из mores. Так что это пояснение Гая следует или вовсе отвергнуть, или, по крайней мере, воспринимать его как результат позднейших представлений, отличавшихся от первоначальных.

В отношении выбора legis actio, который следует вчинить, и того способа, каким это следует сделать, в эпоху, когда знание права представляло собой монополию жреческого сословия, заинтересованным лицам приходилось время от времени обращаться за советами к коллегии понтификов.

Из пяти legis actiones (которые иначе можно назвать «способами юридического действия посредством исков по закону») три имеют своей целью удостоверение оспариваемого права и последующее осуждение проигравшей стороны, т. е. соответствуют функции современного «судебного процесса».

Процедура проходит два этапа: сначала она разворачивается в присутствии магистрата, отправляющего судебную власть (начиная с 367 г. до н. э. это был претор, кем было соответствующее лицо до того, сказать нелегко), и называется in iure, что относилось (по крайней мере, в более позднюю эпоху) к месту, где магистрат отправляет правосудие (ius dicit).

Этап in iure начинается с in ius vocatio (вызов к магистрату), формального акта, посредством которого истец призывает ответчика или, если это требуется, силой притаскивает его к магистрату. Здесь стороны произносят торжественные слова и выполняют жесты, предусмотренные именно для данной legis actio, между тем как магистрат присутствует при этом как страж законности действий сторон.

Этот первый этап in iure завершается litis contestatio (засвидетельствование тяжбы), т. е. торжественным вызовом свидетелей, которые присутствуют для того, чтобы впоследствии, на втором этапе судебной процедуры, засвидетельствовать то, что здесь произошло.

Второй этап, называемый in iudicio (в суде) или apud iudicem (перед судьей), открывается по прошествии определенного числа дней в присутствии уже не магистрата, а iudex (судья), в роли которого выступал частный гражданин или коллегия частных граждан, отобранных сторонами с помощью магистрата. После выступлений, подкрепленных свидетельствами того, что имело место in iure, iudex исследует доказательства и произносит sententia (суждение), которое, как это явствует из этимологического значения слова, выражавшего личное мнение. Поэтому sententia не обязывает проигравшую сторону к принудительному исполнению, а порождает лишь непрямую ответственность поручителей (praedes).

Три типа legis actiones:

1). Legis actio sacramento (посредством присяги). Возможно, это наиболее древний тип, и применялся он шире всех остальных. В соответствии с наиболее древней и примитивной схемой обе стороны посредством торжественных и определенных слов подтверждали принадлежность им одной вещи (legis actio sacramento in rem) или одна сторона утверждала, а другая отрицала наличие между ними отношений кредитора и должника (legis actio sacramento in personam). Для того чтобы разрешить тяжбу, стороны обязывали друг друга взять на себя торжественную клятву (sacramentum), обязуясь уплатить, в случае проигрыша, summa sacramenti (50 или 500 ассов, смотря по стоимости тяжбы). Когда речь шла о форме in rem, in iure должна была присутствовать оспариваемая вещь или ее часть, к которой тяжущиеся прикасались палочками (vindicta), символизировавшими копье (знак законного господства, signum iusti dominii). Магистрат велел сторонам выпустить вещь из рук и временно вручал ее одной из сторон, если только она при посредничестве поручителей (praedes) брала на себя обязательство вернуть ее в случае проигрыша дела вместе с плодами, которые будут ею произведены за это время.

На втором этапе процесса уже iudex должен был присудить, «utrius sacramentum iustum, utrius iniustum esset» («чья клятва справедлива, а чья несправедлива»), т. е. установить, какая из сторон дала ложную клятву, и потому, чтобы определиться в отношении клятвы, он должен был в неявной форме разрешить вопрос относительно оспариваемого права.

Иной раз за виндикацией первого из тяжущихся могло последовать не противопоставленное ему утверждение второго, но признание со стороны этого последнего обоснованности притязаний противника (in iure cessio в случае actio in rent; confessio in iure в случае actio in personam) с последующей приостановкой процедуры, которая по этой причине не имела продолжения in iudicio.

2) Legis actio per iudicis arbitrive postulationem (посредством просьбы о назначении судьи или арбитра). Этот вид исков относился к тяжбам относительно обязательств, возникавших из stipulatio и к некоторым делам о дележе. Всякий раз, как ответчик отрицал долг, истец обращался с требованием к магистрату (postulatio), чтобы тот назначил судью (в случае stipulatio) или арбитра (в случае дележа имущества). Иск этот был более гибким, чем legis actio sacramento, а кроме того, у него имелось то преимущество, что проигравшей стороне не приходилось подвергаться штрафу за sacramentum.

3) Legis actio per condictionem (посредством истребования). Данный иск был введен lex Silia (неизвестно, какого года, однако его можно отнести к III—II вв. до н. э.) для обязательств, объектом которых была сумма денег (certa pecunia), а впоследствии, согласно lex Calpurnia, изданному немногим позже, он был распространен на обязательства, имеющие объектом определенную вещь (certa res). Всякий раз, как ответчик отрицал долг, истец назначал ему через тридцать дней встречу у магистрата, чтобы перейти к назначению судьи. Неясно, что делало этот legis actio более удобным в сравнении с предыдущим.

Исполнительные legis actiones

Прочие два типа «legis actiones» имели целью принудительное удовлетворение притязаний истца, основательность которых уже несомненна (или же установлена посредством предшествовавших исков) в отношении личности или имущества должника, который не выполняет обязательств. Таким образом, они соответствуют функциям современного «исполнительного производства».

Иски эти следующие:

1) Legis actio per manus iniectionem (посредством наложения руки). Если по истечении тридцати дней после вынесения приговора должник еще не погасил долга, истец, выигравший тяжбу, мог снова притащить его in iure и здесь схватить его руками (manum inicere) и заявить посредством произнесения священных слов основание этого своего нового иска. Если, несмотря на это, должник не платил и за него не вступался поручитель, vindex, магистрат отдавал его на произвол кредитора (addictio, присуждение), вследствие чего тот был вправе поместить его в свою домашнюю тюрьму и держать его там в течение 60 дней, обеспечивая питанием, которое не должно было уступать требованиям, выдвинутым в положениях XII таблиц. На протяжении срока заключения истец должен был привести его в три следующих друг за другом базарных дня (trinundinum) in ius, чтобы заявить о существовании долга и его размере. Если никто не предлагал исполнить обязательства взамен должника, кредитор мог, в соответствии с древним правом, продать присужденного (addictus) за пределы Рима {trans Tiberim, за Тибр) как раба или даже убить его.

В исключительных случаях manus iniectio могла последовать также и в отсутствие iudicatum (судебного решения), для того чтобы произвести взыскание по отдельным обязательствам, которые специальные законы считали основанием для непосредственного исполнения, так что они заменяли судебное решение (manus iniectio pro iudicato, например, furtum manifestum).

Как правило, должник не мог противодействовать manus iniectio. Допускалось лишь, чтобы в его защиту выступил vindex, который мог вновь подвергнуть обсуждению основания исполнительного иска. Это давало начало новому судебному разбирательству, по завершении которого vindex в случае проигрыша подвергался manus iniectio в двойном размере, duplum.

Впоследствии, однако, были допущены многочисленные случаи, в которых должнику позволялось лично взять на себя защиту, и тогда говорили о manus iniectio pura.

2) Legis actio per pignoris capionem (путем захвата залога). Иск заключался в овладении вещью должника (pignus), с произнесением при этом определенных торжественных слов, certa et sollemnia verba. В отличие от прочих legis actiones этот иск осуществлялся extra ius (не у магистрата) и допускался в отношении долгов, связанных с культовыми целями, или с взиманием налогов, или же с суммами, причитавшимися солдатам для жалованья (aes militare), на приобретение лошадей (aes equestre) или фуража (aes hordiarium).

Формулярный процесс («per formulas» («no формуле»)).

В связи с изменившимися к концу существования республики социальными условиями жесткий формализм legis actiones и диктовавшаяся им необходимость втиснуть любое мыслимое разногласие в узкие заранее установленные схемы с неизбежностью делали их устаревшими и малопригодными. Ответные меры последовали с введением нового типа процедуры, которая называлась agere per formulas, поскольку такой иск закреплялся письменным документом, как раз и называвшимся «formula». Утверждение нового процесса, чему вне всякого сомнения много способствовала деятельность praetor peregrinus, происходило постепенно. Первая стадия, о которой нам, по существу, ничего не известно, началась с принятием lex Aebutia, относящегося ко второй половине II в. до н. э. Закон этот, вероятно, допускал новый процесс в качестве дополнительного к legis actiones. Обязательным же он стал в соответствии с одним из leges Iuliae iudiciariae (законов Юлия о судопроизводстве) от 17 г. до н. э.

Процесс по формуле, так же как и предшествовавший ему, делился на два этапа (in iure — apud iudicem), однако он уже не разворачивался в соответствии с предустановленными схемами и с исполнением торжественных обрядов. Доводы сторон, изложенные в свободной форме, оказываются усилиями магистрата и сторон конкретизированы в формуле, содержащей указания, которые магистрат дает судье для разрешения разногласия. 

Магистрат (praetor) более не является простым посредником в тяжбе сторон, но сотрудничает с ними и руководит процессом, он вмешивается в процесс — как в отношении сторон, так и судьи, прибегая к весу своего imperium. Общие принципы, которыми руководствовался претор в осуществлении своих судебных полномочий на протяжении года пребывания на посту, были им же самим означены в эдикте, а его властное вмешательство в судебное разбирательство давало ему возможность воздействовать на развитие права посредством особых процессуальных средств. Эта практика, освященная в эдикте, образует ius honorarium.

Процесс по формуле, как и процесс, рассмотренный выше, мог начаться с in ius vocatio. Чаще, однако, предпочитали пользоваться поручительством, vadimonium, архаическим и не до конца проясненным институтом ius civile (называвшимся так из-за присутствия принимавших здесь участие поручителей, vades). Vadimonium состоял в торжественном обязательстве ответчика явиться в назначенный день в назначенное время. 

Истец начинал с указания иска, к которому он собирается прибегнуть (editio actionis), и обращался с соответствующим требованием (postulatio) к претору, который мог, в зависимости от справедливости дела, dare (дать) или же denegare actionem (отказать в иске). Это значит, что хотя в соответствии с ius civile иск и принадлежит истцу по праву, однако в данном случае он повел бы к несправедливым последствиям и претор в нем «отказывает». Тем самым он практически лишает юридической защиты, а значит (в случае, представленном ему на рассмотрение), приостанавливает субъективное право, признаваемое ius civile. 

Если же иск принят, истец в некоторых случаях может задать ответчику вопросы относительно наличия определенных фактических предпосылок (interrogatio in iure), и ответ, который дается ответчиком, обязывает его, даже если не соответствует действительности. Процедура завершалась на этапе in iure в тех случаях, когда допускалось, что истец может предоставить ответчику выбор: погасить оспариваемый долг или поклясться в том, что такого долга не существует (deferre ius iurandum). 

Такую клятву называли необходимой, necessarium, поскольку ответчик не мог от нее отказаться, не уплатив (или, в позднейшую эпоху, не «возвратив», т. е. не пригласив истца также поклясться в ответ). Клятву эту называли также ius iurandum in iure, чтобы отличить ее от клятв, которые стороны давали для подкрепления своих утверждений in iudicio.

Предоставление ius iurandum in iure относительно несуществования долга обеспечивает ответчику выигрыш дела, отказ ведет к последствиям, аналогичным признанию, confessio.

Если никакого из этих факторов, ведущих к прекращению процесса, не было в наличии, стороны с помощью претора намечали условия разногласия и осуществляли выбор судьи, после чего претор в письменном виде издавал формулу, которая предлагалась истцом ответчику и принималась им (dare et accipere iudicium, «дать и принять формулу с условиями тяжбы»). В этом акте и состояла новая litis contestatio (засвидетельствование тяжбы), отличавшаяся от имевшей место в legis actiones (§ 75), чем и завершалась процедура in iure.

Из всего сказанного следует, что если ответчик не является in iure (contumacia, неуважение к суду) или не принимает формулу, к litis contestatio перейти невозможно, и потому процесс не может начаться. Поэтому эдикт грозил жесточайшими карами ответчику, который не является in iure или отказывается содействовать процессу.

Litis contestatio образует главный момент процесса, поскольку с ним связаны некоторые фундаментальные следствия. Во-первых, им определяется повиновение сторон решению судьи, которому они добровольно покоряются. Кроме того, суть спора находит свое отражение в формуле именно на момент litis contestatio. Отсюда следует, что, с одной стороны, не придается значения тем изменениям, которые будут иметь место во взаимных отношениях сторон впоследствии (например, прекращение обязательства по данному делу после возникновения процесса или утрата ответчиком пассивного правомочия не оказывают влияния на уже начатое судебное разбирательство), а с другой стороны, судья, удостоверяя существование оспариваемого права и определяя сумму, которую надо будет уплатить в соответствии с судебным решением по главному объекту и по дополнительным (плоды, проценты и т. д.), всегда должен сообразовываться с моментом litis contestatio.

Наконец, с litis contestatio связано и так называемое исчерпание иска, что выражается в правиле «bis de eadem re ne sit actio» («не допускается дважды иск по поводу одного и того же дела»). Поэтому после того, как процесс будет однажды зафиксирован, истец не сможет вновь обратиться с иском в рамках тех же отношений. Сходное явление имеет место и в случае «конкуренции исков»: когда одно лицо имеет в своем распоряжении для преследования одной и той же цели два иска или большее их число, применение одного иска и соответствующая litis contestatio исключают остальные. Важное исключение из этого принципа имеет место в сфере незаконных действий, для которых, напротив, допускается накопление двух исков.

За litis contestatio следует этап apud iudicem. Здесь стороны представляют доказательства своих утверждений и судья, свободно придя к собственному заключению, решает тяжбу на основе указаний, данных ему в формуле, издавая в установленные сроки sententia. Sententia сопровождается iudicatum, т. е. судебным решением, которое издает судья в силу того, что облечен такой властью претором (iussus iudicandi). Если решение обвинительное, оно всегда выражается в деньгах, поскольку iudex, будучи частным лицом, не может обязать ответчика к определенному поведению, а лишь к уплате некоторой денежной суммы. В том случае, когда, например, истец требует возврата вещи (rei vindicatio), судья может присудить лишь к уплате суммы, покрывающей ее стоимость (litis aestimatio, оценка тяжбы). Для ответчика это будет означать приобретение вещи в собственность. На практике же принцип денежного присуждения может быть преодолен в двух случаях. С одной стороны, чтобы оказать психологическое давление на ответчика, сам истец может перейти к оценке тяжбы под присягой в присутствии судьи (ius iurandum in litem). С другой стороны, претор может ввести в формулу оговорку, в которой поставит обвинительное решение в зависимость от того обстоятельства, что ответчик не возвратит спорную вещь по собственной воле (в таком случае формула называется arbitraria, «содержащая приказ судьи»).

Iudicatum представляет собой основание для принудительного исполнения (actio iudicati, иск об исполнении судебного решения), если только оно не будет оспорено (начиная с эпохи принципата) посредством appellatio, обращенной extra ordinem к императору.

Actio iudicati может повлечь за собой либо признание ответчиком судебного решения, и в таком случае он оказывается addictus (присуждение во власть) кредитора, либо оспаривание правомерности процедуры вынесения приговора. В последнем случае начинается новый процесс с целью удостоверить этот момент, с последующим приговором в двойном размере, если окажется, что ответчик оспаривал состоятельность предыдущего приговора без должных оснований (infitiatio).

Однако уже довольно скоро к исполнительным действиям в отношении личности должника добавились (причем теперь уже навсегда) исполнительные действия в отношении всего его имущества, к владению которым в силу постановления претора были допущены кредиторы (missio in bona). По истечении 30 дней (которые были сокращены до 15, если должник уже умер) назначался magister bonorum (распорядитель конкурсной массы), который приступал к продаже вышеуказанного имущества с торгов оптом. Оптовый покупатель (bonorum emptor) вступал в права должника (преемство inter vivos), принимая, однако, обязательство возместить кредиторам определенную часть долгов. Bonorum venditio, продажа имущества, влекла за собой infamia для подвергнутого исполнительным процедурам должника, чего можно было избежать лишь посредством добровольной уступки своего имущества кредитору.

Наряду с venditio, которая была, вообще говоря, неким родом процедуры признания несостоятельности, возникла также, поначалу в особых случаях, с учетом личности должника (furiosus, сенатор), еще другая, гораздо более мягкая, которая обходилась без infamia и распродажи всего имущества. То была bonorum distractio, которая впоследствии сделалась всеобщей формой принудительного исполнения и заключалась в завладении отдельными вещами и их последующей продаже на сумму, достаточную для того, чтобы покрыть долг.

Строение формулы

В отличие от жестких процессуальных схем, характерных для legis actiones, формула необычайно гибка по своему строению, и возникает она, разумеется, из сочетания некоторых частей, встречающихся более часто, а также из других, которые вводятся иной раз, чтобы учесть особые обстоятельства.

В качестве обычных составных частей формулы Гай перечисляет следующие:

1) Intentio («притязание»), которое выражает притязание, предъявляемое истцом в суде (например, утверждение принадлежности ему вещного права или наличие обязательства ответчика);

2) Demonstratio («описание»), функция которого заключается в том, чтобы обрисовать, когда это необходимо, основание разногласия, Т. е. уточнить предпосылки для выдвинутого иска;

3) Condemnatio («осуждение»), с помощью которого магистрат наделяет судью полномочиями осуждать или оправдывать, в зависимости от того, подтвердятся или не подтвердятся утверждения истца: «si paret

4) Adiudicatio («присуждение»), которым магистрат наделяет судью полномочиями присуждать каждой из тяжущихся сторон, в ходе разбирательства о разделе, отдельные вещи, или части вещей, или отдельные права.

Части формулы соединялись одна с другой в различных сочетаниях, в зависимости от характера иска, однако не все они могли наличествовать в одной и той же формуле. 

К примеру, adiudicatio встречается только в формулах тяжб о разделе; demonstratio — в формулах, которые преимущественно направлены не на определение наличия права, а на установление того, «сколько причитается дать», «quantum dari oporteat» (например, в иске, возникшем в связи со stipulatio, когда было принято обязательство dare incertum); condemnatio не встречается в исках, преследующих простое удостоверение, предназначенных для того, чтобы подготовить будущую тяжбу, и потому называемых «praeiudicia» («предварительные»), в формулах которых имеется одна только intentio {«an Titius ingenuus sit» — «свободнорожденный ли Тиций?»). 

И даже intentio, как кажется, в некоторых формулах может отсутствовать — не в том абсурдном смысле, что отсутствуют притязания истца, а в том, что они не выражены в явной, самостоятельной форме, а лишь усматриваются из связи прочих составных частей формулы (например, condemnatio и demonstratio, взятые вместе).

Помимо этих основных частей, в формуле могут также содержаться еще и другие, дополнительные. Среди них следует отметить taxatio (оценка) и прежде всего exceptio и praescriptio.

а) Taxatio связана с condemnatio и служит для того, чтобы осуществить на практике beneficium competentiae (снисхождение по размерам ответственности), т. е. ограничить сумму приговора с учетом качеств ответчика и его личных отношений с истцом (сослуживцы, socii, супруги и т. д.). Например, претор велел судье: «dumtaxat sestertium X milia condemna» («присуди на сумму не более 10 000 сестерциев»).

б) Exceptio использовалась тогда, когда ответчик, хотя и не отрицая истинности того, что утверждает истец, ссылался со своей стороны на такой факт, который, окажись он правдой, делает его осуждение несправедливым, даже если это будет соответствовать ius civile. К примеру, Авл Агерий продал Нумерию Негидию лошадь (res mancipi), передал ее и получил цену, однако не осуществил формального переноса собственности Нумерию Негидию посредством mancipatio. Вследствие этого он, согласно ius civile, остался собственником лошади и вполне может потребовать ее обратно. И вот Нумерий Негидий, не отрицая истинности такого утверждения, приводит в свою защиту имевшую место куплю-продажу с последовавшей передачей, и претор видоизменяет обычную формулу, вводя в нее exceptio (называемую «эксцепцией о проданной и переданной вещи», rei venditae et traditae как отрицательное условие осуждения ответчика. Это означало, что судья, чтобы вынести обвинительное судебное решение, должен будет установить не только существование права, которое утверждает истец, но также и несуществование факта, приводимого ответчиком.

Это всего только один пример. Однако претор может включить в формулу какую угодно другую оговорку: exceptio pacti conventi (о заключенном соглашении) — всякий раз, как ответчик указывает на существующее соглашение; exceptio doli или metus, когда ответчик ссылается на то, что сделался жертвой обмана или угрозы применения силы; exceptio поп numeratae pecuniae (о непередаче денег), когда ответчик ссылается на то, что не получил на самом деле той суммы, которую непредусмотрительно обязался возвратить; и прочие «innumerabiles», как бесчисленные фактические данные, которые ответчик может привести в свое оправдание.

Особенно важный случай — exceptio doli generalis (названная так по причине многообразия возможных применений), которая не имеет ничего общего с exceptio, предусмотренной на случай злого умысла при совершении сделки. Данная же exceptio дается, имея в виду истца, который притязает на нечто несправедливое по самой своей сути, поскольку противоречит bona fides, пускай даже формально основываясь на ius civile (например, лицо, вчиняющее иск другому, непредусмотрительно посредством stipulatio обязавшемуся возвратить сумму денег еще до того, как получил ее взаймы, Гай).

Подчас может случиться и так, что exceptio, представлявшаяся на первый взгляд справедливой, оказывается несправедливой по отношению к истцу. В этом случае претор дает ему replicatio (ответная эксцепция), за которой может следовать, если этого требует данный случай, duplicatio ответчика, а после еще triplicatio истца и т. д.

Оговорки называются peremptoriae (отменительные), если они основываются на фактических данных, которые неизменно препятствуют обвинению ответчика (например, exceptio doli), или же dilatoriae (отлагательные), если они сохраняют свое действие лишь на протяжении определенного периода времени, когда сохраняет силу обстоятельство, приведенное ответчиком (например, на exceptio, основанную на соглашении не требовать исполнения ранее оговоренной даты, невозможно будет ссылаться по истечении данного срока).

в) Претор, который посредством exceptio оказывает помощь ответчику, иной раз приходит на выручку и истцу, вводя в формулу praescriptio (предписание), в котором он выводит из области рассмотрения судьи, а значит, избавляет от возможности процессуального исчерпания ту часть спорных отношений, которую истец не желал бы предрешать в данный момент. 

Если, к примеру, истец желает подтвердить в суде действительность долга, целью которого являются периодические выплаты (в данном случае ежегодные), и намеревается вчинить иск лишь в отношении истекшего периода, может случиться так, что, если тяжба будет «засвидетельствована», истец в силу исчерпания иска (§ 77) уже не сможет впоследствии вчинять иски относительно последующих выплат. Здесь на помощь приходит praescriptio pro actore (предписание в пользу истца): «еа res agatur cuius rei dies fuit» («пусть тяжба ведется исключительно о том, срок чего уже наступил»), благодаря чему погашающие свойства litis contestatio ограничиваются просроченной частью долга, оставляя в неприкосновенности возможность возобновлять иск по мере того, как будут истекать последующие сроки.

Типы формульных исков.

Гибкость формулы позволяет магистрату заниматься значительными нововведениями в области ius civile посредством введения новых исков (называемых honorariae как раз по той причине, что были изобретены магистратом) либо через расширение с помощью различных уловок тех исков, которые основываются на ius civile и называются поэтому civiles.

а) Об исках infactum conceptae (составленные по факту) говорится тогда, когда претор, вместо того чтобы ограничиться защитой притязания, основанного на ius civile (в случае чего формула называлась бы in ius concepta), принимает во внимание и берет под защиту притязание, основанное на фактическом положении, достойном покровительства, хотя и не признаваемом ius civile. Так стал оформляться, все увеличиваясь от претора к претору, целый ряд новых притязаний, защищаемых исками in factum, которым, правда, не соответствует такое же число субъективных прав, но которые тем не менее пользуются юридической защитой.

б) В других случаях претор прибегает к formula ficticia (фиктивная формула), с помощью которой он включает в случай, уже защищаемый ius civile, другой, аналогичный ему, делая вид (fictio), что здесь присутствует налицо фактическая предпосылка, требуемая ius civile, но в данном случае отсутствующая, либо, напротив, воображая несуществующей предпосылку, которая здесь на самом деле имеется, однако ius civile она не подходит. Из этого следует, что formula ficticia создается по образцу цивильной, которая была бы уместна всякий раз, когда наличествовали бы (или, соответственно, не наличествовали) эти заранее предполагаемые данные. Таким образом, речь здесь идет об иске in ius concepta, который, однако, по причине этого расширения или приспособления к случаю, отличному от первоначального, называется уже не прямым, directa, но «аналогичным», utilis.

в) Другая уловка, к которой прибегает претор, возникает из так называемых формул с перестановкой субъектов, в которых в intentio сообщено имя одного лица, между тем как condemnatio относится к другому (таковы, например, формулы исков «добавленного свойства», adiecticiae qualitatis, с помощью которых вводится ответственность pater familias по обязательствам, заключенным лицами, ему подвластными).

В обширном перечне исков, допускаемых в пределах agere per formulas, могут быть установлены и другие способы классификации, не принадлежащие исключительно формульной процедуре, но разработанные классическими юристами применительно к ней:

г) actiones in rem и in personam. Первые, поскольку они имеют своей целью утвердить власть или владение вещью, вне зависимости от лица, которое такое право оспаривает, могут быть вчинены против всех, erga omnes. Вторые же, поскольку их цель состоит в том, чтобы утвердить подчиненность определенного лица по отношению к носителю данного права, могут быть вчинены лишь этому лицу;

д) actiones reipersecutoriae (имущественные), направленные на возвращение вещи или на возмещение понесенного ущерба; actiones poenales (штрафные), имеющие целью истребовать денежный штраф с лица, совершившего деликт; actiones mixtae (смешанные), направленные на то и другое;

е) actiones stricti iuris и bonae fidei. Основное различие состоит здесь в том, что в первых наблюдается строгое соответствие между intentio и condemnatio («Si paret

ж) actiones populares («народные»), которые мог вчинять любой гражданин (quisque de populo) в целях защиты интересов, являющихся не исключительно частными, но касающихся всего сообщества;

з) actiones noxales (ноксальные), допускавшиеся против любого лица, имевшего в своей власти правонарушителя, раба или filius familias, причем ответчику предоставлялся выбор — принять ответственность за деликт либо выдать виновного пострадавшему.

Экстраординарный процесс (cognitiones extra ordinem (экстраординарное дознание)).

Процесс по формуле, описывавшийся до сих пор, образует обычную форму судопроизводства, применимую в классическую эпоху к спорам между частными лицами (ordo iudiciorum privatorum). Однако уже начиная с последнего этапа существования республики в ряде судебных разбирательств стала применяться форма процесса, не следовавшая правилам ordo iudiciorum privatorum. По этой причине такие судебные разбирательства стали называться cognitiones extra ordinem.

В эту категорию входят прежде всего споры административного характера, выделенные в связи с преимуществами, которыми пользовалось государство в сравнении с частными лицами, из ординарного судопроизводства, с тем чтобы помимо прочего избежать подчинения государства решению частного судьи. Поэтому судопроизводство в данной области осуществлял магистрат (например, цензорам были вверены споры, относившиеся к ager publicus) или, начиная с эпохи Августа, еще и имперский чиновник со специальными полномочиями относительно данного круга вопросов (curator aquarum, viarum, cloacarum, praefectus annonae, praefectus vigilum и т. д.).

Кроме того, в провинциях, территории которых были исключены из юрисдикции городского претора, споры разворачивались в присутствии высшей местной власти, наместника провинции, который как раз и осуществлял судопроизводство extra ordinem.

Неизменно, начиная с классической эпохи, были неподсудны ordo iudiciorum privatorum (и разрешались extra ordinem) также некоторые споры частных лиц (в вопросах, касающихся рабского состояния, опеки, фидеикомиссов), переданные специально назначенным магистратам. Некоторые институты (например, фидеикомиссы) именно таким путем впервые получили юридическое признание.

Наконец, по мере постепенного укрепления принципата princeps получил возможность чаще вмешиваться в частное судопроизводство посредством своих постановлений, которые иной раз ограничивались тем, чтобы сориентировать частных судей ординарного производства (rescripta, предписания), но в других случаях непосредственно выносили судебное решение (decreta) по первой инстанции либо, что случалось чаще, по апелляции, чем создавалась новая возможность, которой не было в процессе по формуле, — изменить судебное решение.

Несмотря на все большее распространение судопроизводства extra ordinem, процесс по формуле продолжал находить применение, прежде всего в Риме, на протяжении всей классической эпохи. Однако с возникновением абсолютной монархии магистратуры, а с ними и претор исчезли и вся власть оказалась сконцентрированной в руках самодержца, так что теперь и судебные функции принадлежали исключительно императору, который отправлял их самолично или, что бывало чаще, посредством специально назначенных чиновников. В 342 г. н. э. формулы были упразднены, вследствие чего процессы extra ordinem, хоть они и сохранили такое название, остались единственной формой цивильного процесса.

Процесс extra ordinem имеет свои особенности, которые четко отделяют его от процесса по формуле и позволяют видеть в нем прообраз современного процесса.

Прежде всего это упразднение разделения процедуры на два этапа (in iure — apud iudicem), вследствие чего судопроизводство становится теперь функцией государства. Все дело разворачивается, с начала и до завершения, в присутствии «судьи-чиновника», который открывает слушание, исследует доказательства и выносит постановление. Этот судья, полномочия которого и силу делегирования являются отражением авторитета императора, более не обязан жестко следовать ius civile, вследствие чего у него нет необходимости, с тем чтобы этого избежать, обращаться к обходным средствам, как поначалу приходилось делать претору. 

Весь опыт, накопленный в ходе многовековой практической деятельности преторов и кодифицированный при Адриане в виде «Вечного эдикта», Edictum perpetuum, представляет собой ius, ничем не уступающее civile. Поэтому нет больше никакой разницы между цивильными и преторскими исками, infactum и in ius, не существует больше «formula» в специальном смысле, со своими отдельными частями, выстроенными в определенном порядке. Случаи, которые прежде оказывались поводом для непосредственного вмешательства магистрата, оказываются теперь основанием для вчинения обычных исков. Exceptio, которая прежде явным образом учитывала различие между цивильным правом и преторской справедливостью, делается теперь оружием правовой защиты ответчика и пребывает на одном уровне с иском.

В сущности говоря, в практике процесса extra ordinem в едином правопорядке сливаются цивильное и преторское право, с естественным преобладанием на стороне второго.

В постановлении, которое выносит теперь судья, находит выражение воля государства (а через нее — императора), которая прилагает право к конкретному случаю. Из этого следует, что в то время, как решение, которое выносил частный судья, неизменно имело денежное выражение, поскольку у него не было сил для того, чтобы принудить стороны к facere (исполнить), решение государственного судьи, напротив, направлено на то, чтобы непосредственно осуществить притязание истца (приказывая, например, возвратить спорную вещь), и там, где необходимо, может быть исполнено в принудительном порядке за счет ответчика с вмешательством государственных чиновников (apparitores). 

Кроме того, отсюда следовало, что appellatio, бывшая в процессе по формуле средством чрезвычайного характера, делается теперь обычным средством обжалования, которое вводит вторую стадию судопроизводства. Это значит, что, поскольку государственные судьи выстроены в иерархическом порядке, проигравшая сторона может обратиться к судье более высокой инстанции, чтобы он пересмотрел тяжбу, уже решенную на первой стадии судьей более низкой инстанции.

Процедура extra ordinem

На первом историческом этапе своего существования процедура extra ordinem начинается с evocatio, приказа ответчику явиться, издаваемого магистратом или чиновником и вручаемого ответчику силами соответствующей службы. Впоследствии его заменило litis denuntiatio (извещение о тяжбе), род судебной повестки, составленной истцом и врученной посредством официального лица. В позднейшую эпоху вошла в употребление так называемая процедура per libellos («через записки»), которая состоит в своего рода обмене повестками между истцом и ответчиком.

В присутствии судьи истец излагает свое притязание (narratio, litis contestatio в новом смысле), а ответчик — свои оправдания и возможные встречные притязания (contradictio), после чего обе стороны представляют ius iurandum de calumnia, в которой клянутся не вести тяжбу с единственной целью посутяжничать. Затем судья, сделав соответствующее распоряжение, допускает к рассмотрению доказательства и классифицирует их, оценивая не в соответствии со своими произвольными впечатлениями, а согласно точным правовым критериям (таким, например, как свидетельство одного человека не может служить доказательством, документ имеет превосходство над показаниями свидетелей и т. д.). Вслед за этим, после того как право установлено, судья издает постановление, которому, как было указано выше, свойственны официальный характер, возможность обжалования и обязательность исполнения.

3. Иски в римском праве.

По римским воззрениям, только судебная защита наличного права давала этому последнему настоящую ценность и завершение. Но эта защита не связывалась в представлениях римских юристов неразрывно с самим материальным правом. Только в тех случаях, когда орган государства устанавливал возможность предъявления иска (actio) по делам известной категории, можно было говорить о праве, защищаемом государством. В этом смысле можно сказать, что римское частное право есть система исков.

Число исков в римском праве вырабатывалось на протяжении всей истории и всегда было ограниченным. При этом в эпоху формулярного процесса actio нередко давалась там, где лицо не обладало правом по цивильной системе, и, наоборот, несмотря на наличие цивильного права на иск, преторы отказывали в предоставлении формулы для соответствующего иска.

Общее понятие иска дается в Дигестах: «Иск есть не что иное, как право лица осуществлять судебным порядком принадлежащее ему требование».

Виды исков

Actiones in rem и actiones in personam. По личности ответчика иски делились на actiones in rem (вещные иски) и actiones in personam (личные иски). Вещный иск направлен на признание права в отношении определенной вещи (например, иск"собственника об истребовании его вещи от лица, у которого эта вещь находится); ответчиком по такому иску может быть любое лицо, нарушающее право истца, ибо нарушителем права на вещь может оказаться каждое третье лицо. Actiones in personam направлена на выполнение обязательства определенным должником (например, требование платежа долга). Обязатель-с то всегда предполагает одного или нескольких определенных должников; только они могут нарушить право истца, и только против них и давался личный иск

Впрочем, иногда ответчик по личному иску определялся не прямо, а с помощью какого-то посредствующего признака; например, иск из сделки, совершенной под влиянием принуждения, давался не только против того лица, которое принуждало, но также и против всякого, кто получил что-либо от такой сделки (actio quod metus causa). Такие иски назывались actiones in rem scriptae (подобные вещным искам).

Actiones rei persecutoriae, poenales, mixtae. По объему и цели имущественные иски делились на три группы:

(1) Actiones rei persecutoriae — иски для восстановления нарушенного состояния имущественных прав; здесь истец требовал только утраченную вещь или иную ценность, поступившую к ответчику; например, иск собственника об истребовании вещи — rei vindicatio.

(2) Actiones poenales — штрафные иски, цель которых в частном наказании ответчика. Предметом их служили: а) прежде всего взыскание частного штрафа и б) иногда возмещение убытков, но, в отличие от acti rei persecutoria, посредством actio poenalis можно было истребовать не тлько то, что отнято или получено, но и возмещение такого ущерба, которому на стороне ответчика не соответствовало какое-либо обогащение. Например, actio doli — иск против лица, которое обманом причинило убытки, хотя и не обогатилось от этого (п. 383).

(3) Actio mixtae — иски, осуществляющие и возмещение убытков и наказание ответчика, например, actio legis Aquiliae: за повреждение ic щей взыскивалась не их стоимость, а высшая цена, которую они имели в течение последнего года или месяца.

Condictiones. Личные иски, направленные на получение вещей и денег, других заменимых вещей) или совершение действий, называются condictiones (Гай. 4. 5). Личное требование в римском праве рассматривается с точки зрения кредитора как требование принадлежащего ему долга (debitum) или обязанности должника что-либо дать или сделать (dare, facere, oportere).

Типизация исков.

Преторский эдикт публиковал в систематическом порядке формуляры отдельных исков. Они излагались применительно к существующей системе правоотношений, для которых вырабатывался соответствующий иск. Естественно, все иски формулярного процесса получили характеризующие их с материальной стороны индивидуальные наименования, например, actio empti, actio venditi, actio pro socio, rei vindicatio. Индивидуальность этих исков нужно понимать как обозначение типов крупных институтов. Пользуясь этими формулярами-типами для конкретных лиц и отношений, преторы придавали искам действительно индивидуализированный характер.

Actiones in ius и in factum conceptae. Дальнейшая классификация римских исков проводилась по системам права, положенным в основание исков. Различались цивильные иски, основанные на цивильном праве, и иски гонорарные, или преторские, основанные на преторском праве. Иск, требовательный пункт (intentio) которого направлен на утверждение существования или несуществования какого-либо права, согласно цивильному праву, называется actio in ius concepta.

(1) Если окажется, что вещь, о которой идет спор, принадлежит А.А. по квиритскому праву

(2) Если окажется, что N. N. надлежало уплатить А. А. 10 тысяч сестерций

Иски, не соответствовавшие этим типам, но ставившие присуждение в зависимость от какого-либо нового состава фактов, назывались actiones in factum.

Actiones populares. Некоторые иски предоставлялись всякому гражданину; таковы, например, иски, предъявлявшиеся к тем, кто что-либо поставил или подвесил так, что оно может упасть на улицу (п. 596). Такие иски назывались actiones populares

Actio directa и actio utilis. Actiones ficticiae. Если по образцу уже существующего и принятого в практике иска создавался аналогичный ему иск, то первоначальный иск назывался actio directa, а производный — actio utilis; например, иск о причинении ущерба, не предусмотренного законом Аквилия, назывался actio legis Aquiliae utilis.

Фиктивными исками — actiones ficticiae (Гай. 4. 34). — назывались такие, формулы которых содержат фикцию, т. е. указание судье присоединить к наличным фактам определенный несуществующий факт или устранить из них какой-либо факт, а весь случай разрешить по образцу другого определенного случая. Так, кто приобрел чужую движимую вещь добросовестно при определенных условиях, приобретает ее по цивильному праву по давности в течение года и может затем осуществлять свое право против прежнего собственника. Против менее управомоченного лица претор защищает такого приобретателя еще до истечения годового срока путем предписания судье обсудить дело так, как если бы истец уже провладел в течение года (si anno possedisset).

Actiones stricti iuris и bonae fidei. Во многих исках судье предоставлялось произносить свое решение в соответствии с тем, чего требует bona fides (добрая совесть). Судья обязывался в этих случаях восполнять предписания действующего права, исходя из соображений bonum et aequum, т.е. того, что в обороте считается соответствующим справедливости (Гай. 3.137). Такие иски назывались исками bonae fidei. Гай (4. 62) причисляет сюда следующие иски: actio empti, venditi, locati, conducti, negotiorum gestorum, mandati, depositi, fiduciae, pro socio, tutelae, rei uxoriae. В классическом праве редко попадаются формулы, в которых не указывалась бы aequitas, как принцип решения. В противоположность им иски более старые назывались actiones stricti iuris (строгого права), при которых имело место более буквальное применение закона.

Actiones arbitrariae. Нередко судье предписывалось выносить особое решение, если он не добился от ответчика выдачи или предъявления предмета спора. Объем возмещения судья может определить по своему усмотрению (arbitrium), исходя из соображений bonum et aequum. Иски такого рода в праве Юстиниана называются арбитрарными.

Защита и возражения против иска

Признание иска. Предъявленный иск ответчик мог признать или оспаривать. В случаях признания ответчиком требований истца решение могло последовать уже в первой стадии производства (in iure).

Институт признания еще в XII-таблицах занимал место в процессе, так как там упоминался признанный должником долг aes confessum наряду с судебным решением. Найденные в 1933 г. отрывки Гая, передавая формулы двух legis actiones — через испрошение судьи и через кондикцию, вносят ясность в это дело и свидетельствуют, что как признание ответчиком требований истца, так и отрицание им этих требований в названных формах процесса, совершались путем формальной постановки истцом запроса ответчику с вызовом ответить «да» или «нет» — postulo aies an negas — требую, чтобы ты сказал «да» или «нет» (Гай, 4. 17. 17-а). Когда ответчик отрицал свой долг, он отвечал «не должен» — non oportere, — процесс развивался дальше и передавался in iudicium. Такого продолжения процесс, очевидно, не имел, когда ответчик отвечал утвердительно — признанием своего долга, и за этим следовало подлежащее исполнению присуждение в пользу истца.

Наряду с признанием на суде личных требований из обязательств известна другая форма признания права истца на вещи, но связанная с передачей права собственности. Она свершалась не путем формальной манципационной сделки, а судебной уступкой — in iure cessio — доведением дела до разбирательства in iure, когда уступающий свое право на вещь, на вызов приобретателя заявить свои права, отвечал или отрицанием или молчанием.

Здесь молчание или отрицание ответчика приравнивается к его согласию (молчаливому). Формальные вопросы одной стороны и принятие другой стороной какого-либо из двух положений завершаются процессуальным присуждением вещи истцу претором. Магистрат основывает свое решение на ответе вызываемой стороны и процессуально легализирует сделку сторон.

В формулярном процессе институт судебного признания принял определенно выраженный лично-правовой характер. Ответчик, признавая себя обязанным что-либо уплатить, уподоблялся тому, кто при иске на вещь уступал ее в форме признания. Признавший требование, по воззрениям классиков, выносил как бы решение по собственному делу.

«Признавший считается присужденным, будучи как бы приговорен собственным решением».

Когда ответчик признавал существование требования, направленного на вещи, или основание этого требования, но не его размер, возникали затруднения. Сначала вопрос разрешался путем передачи для разрешения судьей в следующей стадии — in iudicio.

«Следует отметить, что при том иске, который дается против признающего, судья назначается не для решения дела, а для его оценки: ведь по отношению к признающим нет никаких [спорящих] сторон для присуждения».

Однако при этом порядке против сделанного in iure признания ответчик мог in iudicio выступать с опровержениями и таким образом обессиливать его. В последующей четверти II в. был принят сенатусконсульт, на основании которого выработалось правило, что последовавшее in iure признание пело за собой постановление, завершающее спор по данному пункту, особенно при исках на вещи. Такое постановление окончательно устанавливало право истца на вещь — rem actoris esse.

Защита против иска. Если ответчик не признавал иска, он мог направить оспаривание против его основания. Ответчик мог также отрицать факты, на которых истец основывал свой иск, или приводить факты, исключающие присуждение, даже в том случае, если факты, обосновывающие иск, были верными.

Эксцепции. В формулярном процессе выработалась практика помещения в формуле, после интенции (излагавшей притязание истца), — эксцепции. Она представляла ссылку на такое обстоятельство, которое делает неправильным удовлетворение иска, даже если интенция иска основательна. Понятие эксцепции определяют два юриста — Ульпиан и Павел:

(1) Эксцепция названа так, будучи как бы некоторым исключением, которое обычно противопоставляется иску по какому-нибудь делу, для исключения того, что требуется в интенции или кондемнации.

(2) Эксцепция есть условие, которое или изъемлет ответчика от присуждения или только уменьшает присуждение.

Из этих двух определений можно уже установить, что по содержанию эксцепции направлены на освобождение ответчика от присуждения или на уменьшение этого присуждения. Ульпиан добавляет, что эксцепция, будучи противопоставлена иску, стремится исключить не только присуждение, но и самое основание иска, выраженное в интенции. При таком широком понимании римскую эксцепцию можно было бы определить как противопоставляемое иску и его проведению юридическое препятствие, важность которого не вытекает сама собой из иска, а потому может быть рассматриваема судьей только в том случае, если на это указывает особая часть формулы.

Таким образом, эксцепции получили значение защиты ответчика, который не может поколебать intentio формулы, но имеет возражение, которое судья примет во внимание, если претор уполномочит его на это. По существу же эксцепцин есть, как говорит Павел, условие, отрицательно влияющее на присуждение в его пользу, другими словами, возражение, лишающее существующие права истца возможности производить свой эффект. Если intentio дает судье положительные предпосылки для кондемнации, то в эксцепции содержатся отрицательные предпосылки.

Функцию эксцепции как отрицательного условия для присуждения, ответчика можно выяснить на разборе разных форм спора из заемного обязательства. Если истец утверждает, что ему принадлежит требование из займа, а ответчик заявляет, что он не получал валюты, или что он ее выплатил обратно, то тут имеется лишь простое отрицание утверждений истца. Судья в этом случае обязан принять во внимание и проверить защиту ответчика без особого указания претора — ipso iure, и отклонить иск, если истец не докажет выплаты валюты или ответчик докажет возвращение займа. Если же ответчик возражает, что истец путем особого pactum de non petendo (уговора о невзыскании) отпустил ему долг, то этим не отрицается основное требование истца по долгу, но подчеркивается наступление отрицательного действия договора. Судья может принять во внимание указание на прощение долга лишь в том случае, если он будет уполномочен на это особой эксцепцией о пакте — si inter eos non conveniet, ne ea pecunia peteretur.

Гай указывает, что в руках преторов эксцепция была могучим средством развития преторского права, преторской помощи и содействия.

«Созданы же были эксцепции для защиты тех, кто привлекается к суду. Ведь часто случается, что кто-нибудь обязан по цивильному праву, но было бы несправедливо подвергнуть его присуждению судебным порядком».

В области цивильного права эксцепция была необходима, когда правоотношению, указанному в интенции, противопоставлялось какое-нибудь второе правоотношение, о котором присяжный судья не мог судить по одной интенции. Например, против иска об истребовании вещи ответчик возражает ссылкой на принадлежащее ему право пользования этой вещью.

Во времена Гая рядом с эксцепцией, как дальнейшее ее развитие, появляется в формуле иска прескрипция, при которой возражение ставится не после интенции, а выдвигается как самостоятельный тезис в начале самой формулы и выражается словами — ea res agatur si. Таким образом, возражение должно быть разрешено как предварительное условие для решения спора по основному вопросу.

Эксцепции уничтожающие и отлагательные. Некоторые возражения противопоставлялись постоянно и неизменно по требованию истца. Это так называемые перемпторные или уничтожающие эксцепции.

«Перемпторные эксцепции это те, которые постоянно имеют юридическую силу и не могут быть отклонены, например, «где из-за страха», или «по злому умыслу» или что было совершено вопреки закону или сенатусконсульту, или где последовало решение, или дело доведено до суда, а также по состоявшемуся соглашению о совершенном невзыскании денег».

Другие эксцепции действуют только на время или же от действия их истец может избавиться путем и средством, указываемым в содержании самой эксцепции. Такие эксцепции назывались отлагательными или дилаторными.

«Отлагательными являются эксцепции, которые имеют силу до определенного срока, напри-, мер, из такого соглашения, которое заключено, чтобы взыскание не производилось в течение пяти лет; по истечении же этого срока эксцепция не применяется».

Коллизия прав и конкуренция исков

Коллизия прав. Осуществление некоторых прав может происходить не иначе, как задерживая или препятствуя вполне или отчасти осуществлению других прав. Такие случаи называются коллизией прав. Разрешается эта коллизия в зависимости от отношений, установленных законом между сталкивающимися правами в различных случаях.

(1) В области залоговых прав при коллизии прав залоговых кредиторов на один предмет залога право продажи  этого предмета (ius distrahendi) предоставляется лишь первому залоговому кредитору, остальные же удовлетворяются из остающейся (по удовлетворении первого) части вырученной от продажи суммы. Последовательность удовлетворения остальных кредиторов определяется по времени установления их требований (prior tempore potior iure — первый по времени сильнее по праву).

(2) При коллизии прав собственности с другими непосредственными правами на ту же вещь (сервитута, право застройки, наследственная аренда) последние беспрепятственно осуществляются, ограничивая права собственника, а иногда доводя его даже до степени nudum ius.

(3) В области обязательственных требований принцип старшинства по времени при коллизии этих прав уступает место принципу однородности и одновременности взыскания по этим требованиям. Это значит, что при несостоятельности должника все его кредиторы получают удовлетворение на одинаковых основаниях, независимо от времени возникновения их требований, пропорционально сумме каждого из предъявленных требований.

(4) Права могут быть равносильными и взаимно не связанными. В этих случаях коллизия разрешается по принципу превенции, т.е. преимуществом пользуется тот, кто раньше осуществляет право. Так, если один из нескольких кредиторов несостоятельного должника успел до открытия конкурса взыскать свой долг, то он лишает других полного удовлетворения — melior est causa possidentis quam petentis — лучше положение того, кто владеет, чем того, кто отыскивает. В процессуальных отношениях, при иске о собственности,  владение предметом спора до процесса определяет положение владельца как ответчика, перелагает тяжесть доказательства на истца.

Конкуренция исков. В отличие от коллизии исков конкуренция исков имела место в тех случаях, когда одно или несколько лиц располагали несколькими исками против одного или нескольких лиц, причем все эти иски преследовали один и тот же интерес и ту же цель (eadem res). Удовлетворением одного из этих конкурирующих требований уничтожалось другое требование, так как представлялось недопустимым дважды удовлетворять один и тот же интерес.

Если были предъявлены оба иска, и по одному из них последовало удовлетворение, то другой аннулировался, как преследующий тот же интерес. Однако если удовлетворение по одному иску было неполным, допускалось предъявление второго иска в пределах разницы (D. 17.2.43).

Возможно, однако, и другое разрешение конкуренции исков по историческим традициям и в зависимости от характера происхождения эгих исков.

Так, в области деликтных исков существовала так называемая кумулятивная конкуренция исков, т.е. допускалось одновременное проведение двух исков, возникших на основании одного правонарушения. Например, со времени XII таблиц закон признавал за потерпевшим от воровства (если вор не пойман с поличным) право на возмещение интереса и на взыскание штрафа. Можно было требовать не только возврата похищенного или уплаты его стоимости — посредством condictio furtiva, но допускалось одновременное предъявление actio furti nec manifesti в размере двойной стоимости похищенного, как штрафа. Взыскивалась, таким образом, в совокупности тройная стоимость вещи. Предъявление каждого иска не зависело от предъявления другого, и удовлетворение по одному требованию не погашало другого.

В других случаях применялась так называемая элективная конкуренция, при которой допускалось проведение или одного или другого из конкурирующих исков. Она применялась, когда одно и то же материальное право охранялось несколькими исками, например, право наследника-собственника на отдельные части наследства могло осуществляться путем генерального (общего) иска по отысканию наследства в полном составе — hereditatis petitio, или сингулярными (отдельными) исками — виндикацией отдельных объектов, входивших в состав наследства. 

При ограблении потерпевший мог отыскивать двойную стоимость отнятого предмета по actio furti пес manifesti и предъявить иск о четверной стоимости за грабеж по actio vi bonorum raptorum. 

Но во втором случае (если он ранее уже восполь-зовался первым иском), он получал по иску только двойную стоимость, и начало выбора (electio) комбинировалось здесь с началом зачета (compensatio). В других случаях, при одном договорном основании, могло возникнуть несколько притязаний различного содержания на выбор (electio). Так, при недостатках купленной вещи, покупатель мог требовать или расторжения сделки посредством actio redhibitoria, или ограничиться уменьшением покупной цены — actio quanti minoris. 

В подобных случаях доведение процесса до момента установления предмета спора (litis contestatio) по одному из этих требований влекло за собой потерю другого иска, так как оба иска имели своим предметом одну и ту же цель — eadem res.

Если в элективной конкуренции находились два разнородных иска, например, иск, направленный налицо — condictio furtiva, — конкурировал с иском, направленным на возвращение вещи, — виндикацией, то не допускалось двукратное осуществление одного и того же интереса; только разница в суммах конкурирующих исков могла довзыскиваться вторым иском.

Меры против неосновательного отрицания иска и неосновательного предъявления иска

Ответчик, неосновательно отрицавший притязания истца, платил штраф и присуждался в двойном размере требования — cum poena. В некоторых случаях он принуждался к заключению дополнительного штрафного соглашения, по которому он, в случае своего присуждения, должен был приплатить часть спорной суммы, обычно треть — при иске, направленном на требование определенной суммы займа, а при договоре подтверждения долга — половину суммы долга.

« . . . против отпирающихся по некоторым делам устанавливается иск в двойном размере, например, по искам, предъявленным в силу состоявшегося присуждения, на основании произведенных расходов, по убыткам из обиды, из легатов, оставленных в порядке возложения обязанности; по некоторым делам разрешается заключение спонзии, например, об определенной сумме из займа и по подтвержденному долгу; но при этом по определенной сумме из займа спонзия заключается на третью часть, по подтвержденному долгу — в половинном размере».

Значительное число исков в случаях присуждения, влекло за собой для проигравшего ответчика еще и гражданское бесчестие (infamia ) — так было при actio pro socio, mandati, furti и др. Во всех этих случаях придавалось мало значения тому, действовал ли ответчик, будучи уверенным в своем праве, или без такого убеждения.

Наоборот, если иск не входил ни в одну из приведенных категорий, ответчик, проигравший процесс, не подвергался никакому штрафу, даже если он и действовал недобросовестно.

Наконец, истец, в случаях, когда ответчик, несмотря на приказ судьи, не выдает или не предъявляет того, что требуется, может подтвердить размер своего интереса присягой — iu siurandum in litem, например, стоимость отыскиваемой вещи.

Меры против истцов. Для воздействия на истцов, неосновательно предъявляющих иск, были установлены меры, но эти меры не устанавливали действительной гарантии интересов ответчиков, так как применение этих мер зависело от суда.

(1) Ответчик мог потребовать от истца специальной штрафной стипуляции. Тогда истец, в случае проигрыша, подвергался тому же штрафу, который он сам обязывал ответчика платить в случае проигрыша последним дела (Гай. 4. 180, 181).

(2) Ответчик мог со своей стороны просить истца принести присягу в том, что он, истец, действует добросовестно, — iusiurandum calumniae.

(3) Претор рассматривал как деликт преторского права тот случай, когда истец предъявлял иск из одного только намерения вести процесс, зная, что утверждаемое им право в действительности не существует (Гай. 4. 178). Но если эти меры не были приняты заранее, то все же проигравший истец подвергался преследованию со стороны своего ответчика. Последний мог возбудить специальный процесс о сутяжничестве в широком смысле слова — iudicium calumniae. Штраф, которому подвергался прежний истец, оценивался в одну десятую спорного иска.

«По крайней мере суд за ябеду существует против всяких исков и заключается в десятой части».

Последний иск, как иск из преторского деликта, предполагал всегда недобросовестность истца. Но даже при его добросовестности легкомыслие, с которым он затеял процесс, влекло для него штрафное наказание. Так, в случае предъявления иска об обидах оправданный ответчик, в свою очередь, мог преследовать своего обвинителя, даже если он был добросовестным, и заставить его уплатить себе десятую часть того, что требовалось с него первоначально (Гай. 4. 177-180).

В византийском праве штрафы, как и относящиеся к ним правила классического права, почти совершенно исчезли. При Юстиниане сохранился только штраф в двойном размере по отношению к отрицающему ответчику — infitiando crescit in duplum, особенно, когда иск входил в определенную категорию привилегированных требований, например, в пользу церковных и богоугодных учреждений (I. 4. 16. I; 3. 27. 7). Исчезновение штрафов объясняется заменой их возложением на проигравшую сторону судебных издержек.

Особые средства преторской защиты.

В дополнение к системе исков имелись иные процессуальные средства, основанные на власти imperium, к которым прибегал претор, чтобы прекратить, а иной раз и предотвратить разногласия.

а) В таких случаях по заявлению заинтересованного лица, а иногда и любого гражданина претор издает приказ или запрещение, которые носят обобщенное название interdicta в широком смысле (в то время как interdictum в строгом значении этого слова означает запрещение, а decretum — приказ). Интердикты можно подразделить, в зависимости от целей, которые они преследуют, на три типа: exhibitoria (о предъявлении), в которых содержится приказ представить in iure вещи или определенных лиц; restitutoria (о возврате), приказывающие возвратить данную вещь; prohibitoria (запрещающие), которые содержат приказ воздерживаться от определенного поведения.

Если субъект, к которому обращено предписание, добровольно повинуется приказу претора, тот достигает своей цели и на этом все и заканчивается. Поскольку, однако, издание интердикта происходит на основании лишь поверхностного расследования, может случиться и так, что адресат предписания оспорит его обоснованность. В таком случае начинается процесс в подлинном смысле этого слова, который, правда, можно считать особым процессом, поскольку он следует правилам, отличным от ординарного процесса.

б) Кроме того, претор может вмешаться, повелев одной из сторон предоставить торжественное обещание (stipulatio praetoria, или cautio), назначение которого в том, чтобы подкрепить уже существующее право или защитить интересы, не защищенные ius civile.

в) Говорится также о restitutio in integrum, подразумевая под ним находившееся в распоряжении претора средство, в рамках которого рассматривались как не имевшие места юридическое действие или факт, сами по себе действительные, однако несправедливые и наносящие ущерб. Restitutio восстанавливает лицо, понесшее ущерб, в точно той же юридической ситуации, в которой оно находилось до того, как действие или факт имели место. В некоторых случаях для этого требуется специальное распоряжение (decretum) магистрата, как, например, для лиц моложе 25 лет. Однако чаще restitutio in integrum оказывается уже включенной в formula ficticia, посредством которой судью призывали действовать так, словно данного факта не существовало вовсе (например, ответственность усыновленного за прежде сделанные долги, все равно как если бы adrogatio не имела места, § 267).

г) Наконец, претор мог использовать свое влияние с помощью missio in possessionem, которым он допускал данное лицо к владению определенной вещью (in rent) или совокупностью имущества (in bona). Такое постановление может иметь чисто перестраховочные и охранительные цели или же служить средством принудительного исполнения. Наконец, претор может допустить лицо к владению наследственным имуществом в осуществление права преемства в соответствии с ius civile (hereditas) либо независимо от него или даже вопреки ему. Такая missio in possessionem дает основание фундаментальному институту bonorum possession который, родившись в качестве средства осуществления, укрепления и исправления hereditas, сделался, наконец, на исходе классической эпохи самостоятельной системой наследственного преемства.

4. Сроки и исковая давность в римском праве.

Влияние времени на осуществление и защиту прав. Время в некоторых случаях создает правовую защиту фактическому положению, превращает факт в право, создает право, но оно же и погашает право. Время дает право одному и отнимает у другого.

Иногда право возникало потому, что долго осуществлялось соответствующее ему положение вещей — отсюда приобретательная давность, дающая владельцу право собственности. Право утрачивалось, когда оно долго не осуществлялось — отсюда погасительная давность для исков.

Незапамятное время. От давности отличалось незапамятное время (vetustas). Если наличное положение вещей существовало так давно, что живущее поколение не помнит иного, оно имело за себя презумпцию правомерности. Это правило выражено в источниках применительно к сервитутам :

«В итоге существуют три основания, по которым нижележащий участок служит вышележащему: закон, характер местности, незапамятная давность, которая всегда считается за закон».

Незапамятное время не устанавливало права вновь, а лишь служило доказательством давнего существования данного права. Это имело то - значение, что не только самое право, но и все производные от него и установленные ранее права сохраняли силу. Ссылка на vetustas допускалась в следующих случаях: общие дороги соседних участков признавались общественными, если была установлена vetustas общего пользования, древний водопровод считали проложенным на основании сервитутного права, старые плотины охранялись iure facti.

«Сцевола ответил, что руководители правосудия обыкновенно охраняют водопроводы, которым дает значение незапамятная давность, хотя право не доказано».

Исчисление времени. Различалось: а) заранее известное, календарное время, которое определяется по календарю, например, майские календы такого-то года от основания города (т.е. Рима); б) подвижное время, когда срок определяется истечением времени от известного события, например, определение совершеннолетия: совершеннолетие наступает, когда истечет определенный период со времени рождения.

Исчисление времени возможно двоякое: a) computatio naturalis, когда счет ведется точно от момента того дня, когда совершилось событие, до соответствующего момента дня истечения срока. Например, maior aetas (25-летие) наступает в час, соответствующий часу рождения; б) computatio civilis, когда во внимание не берутся меньшие деления времени, чем день.

Первым днем считается день события (от полуночи до полуночи); последний определяется различно; при приобретении права срок кончается с наступлением последнего дня, а при потере права срок истекает в последний момент последнего дня. Год считался в 365 дней, месяц — неопределенно, преимущественно в 30 дней.

При исчислении некоторых сроков, не свыше года, не принимается в расчет время, когда данное лицо по уважительным причинам не могло совершить известного действия, требуемого законом (вчинение иска). Такими уважительными причинами считались плен, исполнение государственных поручений, нерозыск ответчика. Время, исчисляемое так, называлось tempos utile, в противоположность непрерывному счету, tempus continuum.

Исковая давность

Исковая давность означает погашение возможности процессуальной защиты права вследствие того, что в течение известного времени такая защита не была осуществлена заинтересованным лицом.

Классическое право исковой давности в этом смысле, т.е. погашения процессуальных прав вследствие хозяйственной и правовой бездеятельности управомоченного лица в течение установленного законом времени, не знало. Классическое право знало лишь законные сроки для некоторых исков. 

Их отличие от исковой давности в том, что при законном сроке само право действует лишь в течение определенного времени; например, поручительство (в некоторых его формах, см. п. 445) действует только в течение двух лет, после чего автоматически погашается. А при исковой давности право, установленное в принципе бессрочно, погашается бездеятельностью управомоченного лица. При исковой давности, когда бездеятельность не могла быть поставлена в вину, допускались перерыв и приостановление этой давности, невозможные при срочных исках.

В V в. была введена исковая давность почти для всех личных исков и исков на вещи. При Юстиниане все иски подлежали давности и назывались actiones perpetuae, если погашались через 30 лет, и actiones temporales, если сроки погашения были короче, другими словами, сглажено было различие между срочностью и давностью.

«Эти иски погашаются в течение 30 последовательных лет и они считались постоянными, но не те, которые издревле ограничиваются определенными сроками».

Условия исковой давности касались ее начала, течения и действия. Начало течения устанавливалось с момента возникновения искового притязания, в частности:

(1) При праве собственности и других правах на вещи — с момента нарушения кем-либо господства лица над вещью.

(2) При обязательствах не делать чего-либо — когда обязанный субъект совершал действие, противоположное принятой обязанности.

(3) При обязательствах что-либо сделать — когда возникала возможность немедленно требовать исполнения обязанности от обязанного.

Общий срок исковой давности установлен Юстинианом в 30 лет, но были и другие сроки.

Течение давности прерывали: предъявление иска, признание требований обязанным лицом. Перерыв исковой давности приводил к тому, что истекшее время более не шло в счет; течение же давности начиналось снова. Приостановление исковой давности означало, что ее течение временно приостанавливается по какой-нибудь причине; например, ввиду несовершеннолетия лица, либо юридических препятствий для предъявления иска, например, до составления инвентаря наследства. Устранение этих оснований возобновляло течение исковой давности, а истекшее до приостановления время зачитывалось в общий срок давности.

Действие исковой давности. По истечении исковой давности ответчик имел право противопоставить эксцепцию всякой попытке истца осуществить судебным порядком погашенные давностью притязания. Однако судья по собственной инициативе не учитывал давности, если этого не требовало обязанное лицо. Действие этой эксцепции было таково:

.(1) Если притязание было основано на праве на вещь, то эксцепция уничтожала только данное требование из этого права; самое же право продолжало существовать.

(2) Действие исковой давности и законных сроков на обязательственные права не совсем ясно.

Источники признают, что, по истечении законного срока, уплата долга является уплатой недолжного, так что возникает condictio ; indebiti; наоборот, залоговое право продолжает существовать по истечении давности для главного обязательства, пока не истечет давность для залогового права (D. 44. 2. 29).

Давность эксцепции. По общему правилу, действие исковой давности не распространялось на эксцепции (так как эксцепцию можно заявить лишь, когда будет предъявлен иск), кроме случаев, когда, лицо могло по поводу своего права предъявить и иск, и эксцепцию и пренебрегло правом предъявления иска.