Каталог

Помощь

Корзина

Семейное право в Древнем Риме

Оригинальный документ?

Семейное право в Древнем Риме.

 

Римская семья. Правовой статус главы семьи. Агнатское и когнатское родство. Общая характеристика. Степень кровного родства по прямой линии. Степень кровного родства по боковой линии.

Понятие брака. Виды брака. Условия вступления в брак. Препятствия вступления в брак. Стадии вступления в брак. Формы брачного соглашения.

Связи между мужчиной и женщиной, сходные с браком: конкубинат, контуберниум.

Личные и имущественные отношения между супругами. Взаимные имущественные отношения между супругами. Приданное: понятие, предмет, и виды приданного. Судьба приданого при прекращении брака.

Прекращение брака. Случаи прекращения брака. Личные и имущественные последствия.

Правовые отношения родителей и детей. Отцовская власть. Общая характеристика. Отношения между родителями и детьми, независимые от отеческой власти. Прекращение отцовской власти.

Узаконение и усыновление. Акты приобретения отеческой власти.

Опека. Лица, неспособные быть опекунами. Прекращение опеки. Попечительство. Прекращение попечительства.

 

Общая характеристика правового регулирования брачно-семейных отношений в Древнем Риме.

 

План:

1. Римская семья.

2. Древнеримский брак

3. Опека и попечительство в Древнем Риме.

 

1. Римская семья.

В наиболее древний период существования квиритского права мы сталкиваемся в римской семье со свойствами, радикальным образом отличающими ее от семьи эпохи Юстиниана и от современной семьи. И в самом деле, она представляет собой объединение лиц, основанное не на природном или кровном родстве (cognatio, когнатское родство), но на общей для всех связи юридического подчинения главе (adgnatio, агнатство). Ее главой является pater familias, абсолютная власть которого над всеми членами семьи выражается в общей форме термином potestas, которая разделяется на patria potestas над детьми и dominica potestas над рабами. С имущественной точки зрения в подчинении pater пребывают еще женщины conventae in manum, т. е. вошедшие в семью в связи с браком (жена, сноха и т. д.) или по иным особым основаниям (coemptiones flduciae causa, фидуциарная покупка), и лица, находящиеся in mancipio.

Когда pater familias умирает, все его потомки, у которых нет здравствующего отца, становятся самовластными (sui iuris), каждый делается в свою очередь pater familias. Familia (proprio iure, самостоятельная) дробится тогда на столько семей, сколько имеется потомков pater, становящихся теперь sui iuris. Совокупность таких familia proprio iure, характеризуемых тем фактом, что patres в них — лица, находившиеся под potestas одного и того же родоначальника, образует так называемую familia communi iure (семью по общему праву). Эта группа объединяет всех агнатов (familia omnium agnatorum) — лиц, происходящих из одной патриархальной семьи и не подвергавшихся capitis deminutio minima. Приобретение подвластными статуса домовладыки в результате смерти pater familias не сопровождается capitis deminutio minima. Таким образом, к агнатам относятся не только те лица, которые состояли во власти одного общего домовладыки, но и те, которые состояли бы в ней, будь он жив (независимо от его удаленности в ряду поколений).

Группу более значительных размеров образует далее род, gens, составленный из fаmiliае, которые по причине уходящего в глубь истории общего происхождения сохраняют общее имя, nomen.

Все имущественные отношения, возникающие между членами familia, остаются замкнутыми внутри нее, будучи упорядоченными домашним обычаем. В связях с внешним миром только pater familias выступает как sui iuris, все прочие члены семьи — alieni iuris (несамостоятельны).

Однако постепенно, по мере того как в ходе римской истории государство завоевывало все более сильные позиции по отношению к отдельным семейным группам, они распадались, утрачивая мало-помалу свою изначальную значимость. В упадок приходит отношение юридического подчинения власти pater (adgnatio), и напротив, все большее признание завоевывает и все большее значение обретает связь природного родства (cognatio). Patria potestas слабеет и изменяется по содержанию, приспосабливаясь к новой функции, аналогичной современной родительской власти.

Приобретение и утрата patria potestas (отцовской власти)

Pater familias приобретает potestas над детьми, произведенными им на свет в законном браке (iustae nuptiae) начиная с момента их рождения. Считается, что он произвел на свет детей, рожденных женой («pater is est quern nuptiae demonstrant», отец тот, на кого указывает законный брак), лишь бы они появились на свет не ранее 180 дней после заключения брака и не позднее 300 дней после его прекращения.

Filius familias после смерти своего pater становится в свою очередь pater familias и тем самым приобретает власть над собственными детьми, которые были до этого подчинены деду.

Наконец, pater familias приобретает potestas над «побочными» детьми, их узаконивая.

Однако pater familias может приобрести власть не только над детьми, произведенными им на свет, но еще и над посторонними лицами, которые оказываются ему подчинены в качестве filii familias посредством юридического действия, называемого adoptio.

Римский правопорядок рассматривает patria potestas как постоянную, и потому она, как правило, прекращается лишь со смертью pater. С этого момента первоначальная семья раскалывается на столько новых семей, сколько в ней сыновей (familia communi iure).

Кроме смерти прекращение patria potestas вызывается фактами, определяющими capitis deminutio субъекта.

Наконец, особый случай прекращения potestas над сыном образует его emancipatio, т. е. освобождение от отцовской власти. С этой целью, поскольку нельзя было и помыслить о том, чтобы pater сам отказался от patria potestas, прибегали к обходному средству. В Законы XII таблиц было внесено положение, имевшее целью обуздать злоупотребление продажами filii familias. Норма эта угрожала утратой patria potestas тому pater, который трижды продал сына («si pater filium ter venum duit, filius a patre liber esto»).

Поэтому pater familias трижды «продавал» в форме mancipatio собственного сына своему другу, который получал его in mancipio. Первые два раза друг его отпускал с помощью манумиссии, а в третий раз манципировал его обратно отцу. В этот момент patria potestas прекращалась, и сын, сделавшийся в том, что касается adgnatio, посторонним семье, в которой появился на свет, с проистекающей отсюда утратой всех прав по отношению к ней, включая в первую очередь право преемства (даже если связь cognatio продолжала существовать), вновь попадал in mancipio отца, который, совершив еще одну манумиссию, делал его sui iuris.

Эта процедура могла применяться также к дочерям и потомкам последующей степени (внуки, правнуки), находившимся in potestate, для которых было достаточно одной «продажи» с последующей manumissio.

Личное содержание patria potestas

Абсолютная власть pater над детьми проявляется в некоторых его полномочиях, которые mores признают за ним ab antique, вследствие ius vitae ас necis («права жизни и смерти»), связанного с его potestas.

Прежде всего pater мог предать смерти собственных потомков. Правда, пользование этим правом обретало свое ограничение в самом же обычае, поскольку считалось достойным осуждения, если pater предавал смерти лицо, находившееся в его власти, не посоветовавшись прежде относительно целесообразности такой меры с домашним советом, consilium domesticum, образованным наиболее влиятельными adgnati. Когда узды, накладываемой mores, стало недостаточно, пользование ius vitae ас necis стало ограничиваться, с одной стороны, законодательством, а с другой — контролем, осуществлявшимся над частной жизнью граждан цензорами.

Как мы уже видели, pater благодаря его potestas принадлежало ius vendendi, которое использовалось поначалу, надо полагать, нередко, раз закон XII таблиц грозил лишением patria potestas тому, кто трижды продал сына. Это полномочие постепенно вышло из употребления и сохранилось на практике лишь как средство осуществить emancipatio и adoptio. Как кажется, это право совершенно отмерло еще до Константина и было формально упразднено Юстинианом, за исключением случаев крайней нищеты.

Наконец, pater принадлежало ius noxae dandi, позволявшее ему передать пострадавшему лицу того члена своей семьи, который оказался виновным в деликте. Это давало возможность избежать косвенной ответственности, которую в противном случае ему пришлось бы нести.

Личный характер patria potestas проявляется еще и в vindicatio filii (истребовании сына), принадлежащем pater в отношении всякого лица, у которого находится кто-то из его подчиненных. Этому иску претор дал свою защиту посредством интердикта, называвшегося interdictum de liberis exhibendis et ducendis (о предъявлении и приводе детей).

Имущественное содержание patria potestas

Все лица, подчиненные potestas отца, не имеют никаких имущественных прав («nihil suum habere possunt», «не могут иметь ничего своего»). Всякая имущественная выгода (вещное право, требование по обязательству, наследство), которая могла им достаться, автоматически обращалась в имущество pater. И напротив, он не нес никакой ответственности за долги, которые могли сделать его подвластные, за исключением, как уже говорилось, тех, что происходили вследствие деликта, ex delicto.

Правда, в определенных случаях претор давал третьим лицам, вступавшим в деловые отношения с лицами alieni iuris, возможность привлечь pater familias к суду с помощью исков, в которых полномочия отца оказывались соединенными с действиями сына (adiecta filii persona, actiones adiecticiae qualitatis). Это те же самые случаи, с которыми мы уже знакомы по поводу долговых обязательств раба: actio quod iussu, institoria, exercitoria и т. д.

Кроме того, pater familias мог предоставить своему сыну, как и рабу, пользоваться peculium, иметь его в своем свободном управлении, libera administratio. По праву этот пекулий продолжал принадлежать pater, однако фактически он, в соответствии с общественными обыкновениями, рассматривался как принадлежащий сыну. В пределах стоимости пекулия pater должен был принимать на себя ответственность за сделанные сыном долги, что исполнялось посредством преторской actio de peculio.

Затем, начиная с Августа, для filii familias, находившихся на военной службе, императорским пожалованием был введен peculium castrense (лагерный пекулий), куда входило все то, что было ими приобретено в качестве военных {«in castris», «в лагерях»), — жалованье, военная добыча, премии. Сын имел право распоряжаться этим пекулием mortis causa посредством завещания, а впоследствии — также распоряжаться им inter vivos. 

Содержимое военного пекулия мало-помалу расширялось на все приобретения, совершенные сыном не in castris, но в связи с военной жизнью (например, подарки, полученные при выступлении в поход).

Начиная с Константина и после него стал появляться так называемый пекулий quasi castrense, образованный приобретениями, совершенными сыном, который отправлял общественные должности, занимал церковные посты либо посвящал себя свободным искусствам.

Равным образом подразумевалось само собой, что сыну причитаются все приобретения, поступавшие к нему из материнского наследства (bona materna) и, после Константина, вообще со стороны родственников по женской линии (bona materni generis) или от брака (lucra nuptialia, «брачные выгоды»). Отец пользовался всем этим при жизни, так что это был, вообще говоря, своего рода узуфрукт.

В юстиниановскую эпоху изначальный принцип имущественной неправоспособности filius familias оказывается ниспровергнутым. Все приобретенное им принадлежит ему же. Отец обладает в отношении его добра своего рода законным узуфруктом подобно тому, что имеет место в современном праве.

 

2. Древнеримский брак

Римский брак по своему характеру принципиально отличался от современного. Римское право рассматривало брак как фактическое состояние вещей (res facti), хотя и влекущее за собой важнейшие юридические последствия. Римский брак возникает и существует постольку, поскольку фактически имеются в наличии два фундаментальных элемента: сожительство (объективное требование) и супружеская любовь, maritalis affectio (субъективное требование), поэтому при отсутствии одного из этих моментов прекращается.

Первый из двух моментов, образующих брак, сожительство, не следует понимать в грубоматериальном смысле, как постоянное совместное проживание супругов или постоянное пребывание супруги в доме мужа. После того как брак осуществился, необходимо лишь, чтобы супруги рассматривались как сожительствующие в соответствии с общественными обыкновениями. Ясно поэтому, что препятствием к этому не могут служить периодические и нерегулярные, отлучки — по делам, для отдыха и т. д. Однако будет уместно, если сожительство начнется недвусмысленно и публично, с торжественного вступления невесты в дом мужа (deducilo in domum mariti).

Другой момент, образующий брак, affectio maritalis, состоит во взаимном намерении супругов жить совместно и единобрачно в том супружеском общежитии, которое благородно определяется римской юриспруденцией как «consortium omnis vitae, divini et humani iuris communicatio» («полная общность жизни, слияние в божеском и человеческом праве»). Если говорить о психологическом моменте, то наличие maritalis affectio следует усматривать в каждом конкретном случае во взаимном поведении супругов, в исполненном высокого достоинства положении, которое женщина занимает в доме по отношению к подвластным лицам и гостям, в присваиваемом ей почетном именовании mater families, в уважении, оказываемом ей детьми, в знаках повышенного внимания, которыми окружает ее супруг. Все эти проявления в совокупности носят наименование honor matrimonii (престиж брака) и отличают жену от наложницы.

Предварительные условия брака

Для заключения брака необходимо одновременное наличие некоторых существенно важных и непременных предпосылок:

а) Status libertatis (союз между рабами есть не брак, но сожительство в узком смысле, contubernium).

б) Connubium или ius connubii, т. е. юридическая способность создать iustae nuptiae. Ею обладали не только cives, но также latini prisci. Когда connubium нет, iustae nuptiae не возникает, и потому брак может быть действительным лишь по ius gentium, но не по ius civile.

В некоторых случаях, однако, хотя ius connubii в абсолютном смысле и имеется, в смысле относительном, т. е. применительно к отдельным категориям лиц, его нет. Так, до принятия lex Canuleia (445 г. до н. э.) патриции не могли вступать в брак с плебеями; согласно lex Iulia de maritandis ordinibus, инициированному Августом, лица, принадлежавшие к сословию сенаторов, не могли жениться на вольноотпущеннице или на женщине легкого поведения; провинциальный магистрат не мог жениться на провинциалке, а военный — на женщине, проживающей там, где размещается гарнизон. Опекун не мог жениться на подопечной, а в соответствии с правом христианской эпохи православный не мог жениться на иудейке.

Connubium мог отсутствовать также и по причинам родства, природного или приемного. Препятствием к браку служило прямое родство (по восходящей и нисходящей линии) любой степени и побочное родство, в древности вплоть до шестой степени, впоследствии — до четвертой. Один сенатусконсульт, инициированный императором Клавдием с тем, чтобы позволить ему жениться на своей племяннице Агриппине, разрешал брак дяди и племянницы, однако в послеклассическом праве вернулись к предыдущему регулированию. Разумеется, здесь имело значение не только цивильное родство (adgnatio), но также, причем в первую очередь, родство кровное (cognatio).

в) Физическая состоятельность. В брак не могут вступать кастраты. Что касается возраста, требуется достижение pubertas.

г) Фактическое несуществование другого брака. Римский брак — моногамный. Следует также упомянуть восходящее к древним mores запрещение вдове вступать в новый брак до истечения десяти месяцев (в послеклассическую эпоху — года) после смерти предыдущего мужа. Это делалось с целью избежать сомнений в отцовстве (turbatio sanguinis, «возмущение крови») ребенка, который мог появиться на свет: в самом деле, если после прекращения предыдущего брака женщина рожала, требование о соблюдении указанного срока снималось. Правда, несоблюдение такого запрета не влекло за собой ничтожности брака, но в древности навлекало на нарушителей кары сакрального характера, а впоследствии — infamia.

д) Согласие супругов: «nuptias поп concubitus sed consensus facit» («брак возникает не от совокупления, но в результате согласия»). Если супруги alieni iuris, необходимо также согласие pater familias (но не матери, которая не осуществляет potestas). Для filius familias, с учетом того что его возможные потомки также окажутся in potestate, необходимо согласие не только того родственника по мужской восходящей линии, который является носителем potestas в данный момент (например, деда по отцу), но также и других промежуточных родственников по восходящей линии (например, отца), поскольку в будущем дети, которые появятся от этого брака, могут стать его наследниками. Иначе обстояло дело с дочерью, потомки которой должны были принадлежать к семье мужа, так что для нее было поэтому достаточно согласия pater familias.

С ослаблением былой мощи patria potestas стало допускаться, чтобы магистрат принуждал pater к тому, чтобы он не отказывал в своем согласии без основательной причины (lex Iulia et Papia). Сделалось возможным и исходить из предположения его согласия, если он не был в состоянии его дать, поскольку отсутствовал или был умалишенным, furiosus. Наконец, приравненным к согласию отца оказалось согласие матери.


Помолвка (sponsio)

Это название произошло от древнего обычая обмениваться от собственного имени или от лица своих детей alieni iuris торжественными обещаниями заключить брак в будущем («sponsio et repromissio futurarum nuptiarum»), произведенного в архаической форме stipulatio, носившей имя sponsio. В классическую эпоху, однако, помолвка уже не связана с формой sponsio и потому более не определяет собой никакой обязанности, но образует лишь преддверие брака, которого требуют сложившиеся в обществе обычаи.

Правда, когда помолвка имеет место, она влечет за собой юридические последствия: она создает как бы свойству между помолвленными и их родственниками; узаконивает право жениха на вчинение actio iniuriarum в защиту невесты и accusatio adulterii за ее измену; препятствует под страхом бесчестья совершению в это же время другой помолвки; требует согласия pater familias и отсутствия препятствий в части родства, как и для брака.

В классическую эпоху помолвка не обязывала заключить обещанный брак, потому что это вступало бы в противоречие с воцарившейся свободой брачных отношений. Напротив того, такая свобода обеспечивалась тем, что в качестве ничтожных рассматривались возможные stipulations poenae, которыми сопровождалась помолвка и посредством которых можно было бы требовать уплаты штрафа той стороной, которая не сдержала обещания относительно брака.

Впоследствии наметилось движение в обратном направлении, когда в Риме в течение IV в. н. э. был введен институт восточного происхождения, arrha sponsalicia, предоставление женихом задатка с той оговоркой, что если он не сдержит слова, то лишится внесенной arrha. Если же брак не состоится но вине невесты, она должна возвратить полученную сумму в четырехкратном размере (позже — в двойном). Разумеется, действенным средством для того, чтобы принудить к заключению брака, это не было, однако косвенное давление на волю вступающих в брак тем самым оказывалось.

Manus. Conventio in manum (переход во власть мужа)

В седой древности все браки заключались cum manu. Это означало, что вследствие брака жена вступала в агнатскую семью мужа и оказывалась, поскольку попала in manu мужа, в состоянии alieni iuris — по отношению то ли к самому мужу, то ли к свекру или деду, если также и муж был alieni iuris. Если до брака жена была alieni iuris, то она выходила из-под отцовской potestas лишь для того, чтобы попасть под manus мужа; если она была sui iuris, то по случаю conventio in manum она утрачивала все свои права, в которые вступал теперь муж в силу всеобщего преемства inter vivos, аналогичного наследственному преемству.

У римлян архаического периода имелось два способа приобретения manus: confarreatio и coemptio matrimonii causa. Хоть они и требовались для того, чтобы наступило conventio in manum, однако не являлись необходимым требованием для действительности брака, поскольку он, как было сказано, основывался лишь на сожительстве и на maritalis affectio.

Confarreatio, которая была в обыкновении у патрициев, представляла собой торжественный обряд религиозного характера, который осуществлялся в присутствии десяти свидетелей и Pontifex Maximus и заключался в посвященном Юпитеру священнодействии, с жертвоприношением и общим совершением священных возлияний и вкушением полбенного хлеба. Coemptio состояла в особом применении mancipatio.

В отсутствие этих двух форм муж мог приобрести manus в отношении жены посредством архаического института «давности», usus, т. е. вследствие непрерывного проживания женщины в доме мужа в течение года.

Однако брак, сопровождавшийся conventio in manum, вполне созвучный строению архаической патриархальной семьи, вследствие ее распада начал создавать значительные неудобства. 

Принуждение к тому, чтобы женщина во всех случаях вступала в агнатскую семью мужа, стало теперь представляться излишним. Поэтому получила распространение практика брака sine manu, который хоть и продолжал оставаться законным браком, matrimonium iustum, однако без conventio in manum. С этой целью, поскольку confarreatio (сохранявшаяся лишь в качестве необходимого требования для занятия некоторых жреческих должностей патрицианского происхождения) вышла из употребления еще в конце республиканского периода, римляне отказались также и от coemptio, а чтобы обойти usus, чаще всего пользовались средством usurpatio trinoctii. Оно состояло в том, что каждый год женщина на три ночи подряд покидала семейный кров, прерывая таким образом сожительство и избегая conventio in manum.

В браке sine manu муж не приобретал никакой власти над женой, которая, если она alieni iuris, оставалась под отцовской potestas и сохраняла все права, связанные с ее принадлежностью к родной семье. А если жена sui iuris, она сохраняла свою личную и имущественную самостоятельность. Однако женщина, как правило, помогала облегчению экономических трудностей, связанных с браком, — посредством внесения приданого.

Расторжение брака

А) Объективные основания

Как уже говорилось, римский брак прекращался не только со смертью. К его расторжению могли привести объективные или невольные причины и причины субъективные, зависящие от воли супругов или их patres familias.

Объективные причины расторжения брака — те, которые упраздняют одно из необходимых для действительности брака предварительных условий, с которыми мы знакомы. Итак:

а) Утрата свободы (capitis deminutio maxima) одним из супругов. И действительно, с рабом невозможен matrimonium, но лишь contubernium. Если утрата свободы была связана с попаданием в плен во время войны, к браку, как уже говорилось, не применялось ius postliminii, поскольку по возвращении из плена необходимо было возобновить заново, ex novo, оба существенных момента брака. Считалось, однако, что женщина не может вступить в новый брак в то время, когда муж находится в плену. Юстиниан ограничил этот запрет пятью годами с начала плена.

б) Утрата гражданства (capitis deminutio media) одним из супругов. Это упраздняло connubium в абсолютном смысле, и брак продолжал считаться действительным лишь согласно ius gentium.

в)  Назначение мужа вольноотпущенницы сенатором. Приводило к относительному отсутствию connubium. Это упраздняющее основание было отменено Юстинианом.

г) Incestum superveniens (наступающее кровосмешение). Возникает в случае, когда посредством усыновления создается агнатское родство между супругами, которое может служить препятствием к браку. Например, тесть усыновляет зятя, который делается в результате, с точки зрения гражданского права, братом (приемным) собственной жены.

Б) Субъективные основания

а) Развод

Субъективным основанием расторжения брака, вызываемым волей супругов, является прекращение maritalis affectio, которое может быть односторонним или обоюдным. В этом случае говорится о divortium (от divertere, разделяться) или, для случая одностороннего расторжения, еще о repudium, который, если быть более точным, есть акт, которым один супруг извещает другого (как правило, муж жену) о намерении прекратить брак.

Из того что было сказано о сущности и основаниях римского брака, ясно, что свободе развода тут не могли быть установлены пределы. Правда, мощными средствами против развода па протяжении длительного времени служили здравые обычаи и несокрушимая нравственность архаического римского общества. Муж, который вздумал развестись с женой, был обязан, под угрозой цензорскрго порицания, nota censoria, представить причины своего решения домашнему суду, iudicium domesticum, который взвешивал их серьезность и целесообразность. Разумеется, отрицательное мнение, представленное iudicium domesticum, не было в состоянии помешать расторжению брака, который на деле был уже расторгнут с прекращением maritalis affectio. Однако в таком случае iudicium domesticum мог принять неблагоприятное для мужа решение по урегулированию имущественных отношений бывших супругов, оказав таким образом значительное давление на волю мужа, который был бы побужден к тому, чтобы еще поразмыслить над своим решением.

В конце республики, по мере расшатывания древних обычаев и распада здорового семейного уклада, в Риме воцаряется злоупотребление разводами, которые делаются модой. Для того чтобы положить предел этому пагубному обычаю, оказывается недостаточным учреждение iudicium publicum de moribus (общественный совет по вопросам нравственности), который заменяет исчезнувшее к тому времени iudicium domesticum. Один остроумный римский писатель сообщает нам, что теперь женщины ведут счет годам не по консулам, но по числу мужей, которых они сменили!

Начиная с послеклассической эпохи пребывавшее под влиянием христианской морали имперское законодательство попыталось положить предел злоупотреблениям, пускай даже оно не могло запретить развод, который был присущ римскому браку по самой его сути. 

Односторонний развод стал рассматриваться в качестве законного, если происходил по справедливым основаниям, ex iusta causa, т. е. из-за тяжкой провинности другого супруга (супружеская неверность жены, внебрачная связь мужа, тяжкие crimina и т. д.), или же bona gratia, т. е. по оправданным мотивам, не требующим вины другого супруга (импотенция, обет девственности, попадание в плен и т. д.). Напротив того, repudium sine causa, хотя также влекло за собой расторжение брака, каралось строгими санкциями, простиравшимися от изъятия приданого до deportatio in insulam (высылка на остров). Что касается согласованного развода (не имеющего основательной причины, но происходящего лишь по обоюдному согласию сторон), то он рассматривался в качестве законного на протяжении всего послеклассического периода. Впоследствии, при Юстиниане, он стал караться теми же санкциями, что были предусмотрены для repudium sine causa, однако Юстин II, взошедший на престол за Юстинианом, вновь предоставил в отношении него полную свободу.

Развод не требует никакой торжественной формы. Однако относящийся ко времени Августа, когда общество захлестнула волна разводов, lex Iula de adulteriis (закон Юлия о прелюбодеянии) предписывал с целью внесения ясности в семейное положение граждан, чтобы о разводе оповещали публично в присутствии семи свидетелей.

Иное дело — происходившее вследствие развода расторжение manus (в случае наиболее древних браков, сопровождавшихся conventio in manurm). Для этого использовалась процедура, противоположная той, которая вела к его возникновению: diffarreatio по отношению к confarreatio; remancipatio и последующая manumissio по отношению к coemptio и, быть может, также к usus.

б) Воля patres familias (домовладык) супругов

В браках, возникавших sine manu, pater familias жены, сохранивший над ней patria potestas, мог потребовать ее к себе, сделав таким образом невозможным то сожительство супругов, которое является одним из элементов, образующих брак.

Далее, всякий раз, когда оба супруга были alieni iuris, один из patres был вправе по своему усмотрению расторгнуть их брак, запретив сожительство. Впрочем, впоследствии Антонин Пий запретил расторгать брак по причине неоправданного произвола pater familias, чему поначалу противодействовал лишь обычай.

 

Имущественные отношения между супругами. Приданое: понятие и способы установления

Характерным для римского общества институтом, связанным с браком, было, начиная с древнейшей эпохи, «приданое» (dos). Оно заключается в любого рода вкладах имущественного характера (движимое и недвижимое имущество, требования по обязательствам, иные права), которые сама жена, ее pater familias либо третье лицо передают мужу, чтобы оказать ему помощь в несении тягот брака (ad sustinenda onera matrimonii). Приданое, исходящее от pater, называется profecticia («приспевшее»), то же, что происходит из иных источников, — adventicia («со стороны»).

Установление приданого не было юридической обязанностью, а диктовалось обычаем. Правда, в позднюю эпоху стали принуждать pater familias выделить имущество дочери, когда он из прихоти отказывался это сделать, препятствуя таким образом браку («filia indotata filia inlocabilis», «без приданого дочь замуж невмочь»).

Приданое может быть установлено: посредством обещания приданого, promissio dotis, что является stipulatio (§ 235), которым лицо, создающее приданое, обязывается впоследствии передать мужу соответствующее имущество; посредством dictio dotis, вербального акта того же содержания, который могут совершать жена или ее pater familias либо их должник; или, наконец, посредством datio dotis, которое отличается от двух первых форм тем, что оно заключается не в обещании, а в непосредственной и реальной передаче мужу отдельных предметов, составляющих приданое. Так что речь в данном случае идет не о типичной юридической сделке, носящей данное название (т. е. приданое), а о результате, которого можно добиться посредством совершения сделок, требуемых для обеспечения перехода собственности (mancipatio, traditio и т. д.) в силу самой природы образующих приданое объектов.

Право мужа на имущество, входящее в приданое

Первоначально муж как собственник приданого мог распоряжаться им по своему усмотрению. Однако когда архаическая щепетильность и нравственность patres familias пришла в упадок, сделались необходимы юридические препоны, дабы помешать мужу промотать приданое, которое неизменно воспринималось неразрывно связанным со своим назначением sustinere onera matrimonii («нести тяготы брака»). Так, lex Iulia de adulteriis запрещал мужу без согласия жены отчуждать земельную собственность в Италии, входившую в состав приданого, и во всех случаях — обременять ее ипотекой. Впоследствии запрещение было распространено на все недвижимое имущество, а Юстиниан запретил его отчуждать даже при согласии жены.

Что касается движимого имущества, входящего в приданое, свободное распоряжение им мужем было ограничено его возможной ответственностью при акте возврата приданого, который обыкновенно следовал за расторжением брака. С этой целью было распространено правило производить в момент установления приданого оценку входящего в него имущества (dos aestimata), которая делала мужа должником на сумму оценки. 

Суть aestimatio не в точном определении объема ответственности мужа по иску о приданом (которая в любом случае ограничивалась его платежеспособностью — beneficium competentiae), а в перераспределении риска (periculum), так что муж становился безусловным должником супруги (или ее домовладыки), когда наступление невозможности исполнения было юридически исключено.

Возврат приданого

Из специального назначения приданого проистекало то следствие, что после расторжения брака у мужа нет никаких оснований его удерживать и потому он считался обязанным его возвратить. Правда, принцип этот утверждался лишь постепенно, и право на возвращение приданого поначалу осуществлялось лишь посредством обходных средств. С этой целью первое время пользовались cautio de restituenda dote (гарантия о возврате приданого), т. е. stipulatio, посредством которой муж в момент установления приданого обязывался возвратить его в случае расторжения брака (dos recepticia). И тогда при наступлении этого условия собственное обещание связывало его обязанностью возврата (actio ex stipulatu, иск на основании стипуляции).

На случай своей смерти муж обыкновенно оставлял приданое жене посредством легата (прелегат приданого, praelegatum dotis). Кроме того, мужа могли счесть обязанным вернуть приданое в случае развода или одностороннего расторжения брака по результатам iudicium publicum, о котором мы уже говорили. И в самом деле, входившие в этот суд арбитры рассматривали, помимо целесообразности развода, также и участь приданого (arbitrium rei uxoriae, имущества жены). 

Вероятно, из практики arbitrium rei uxoriae и возник в республиканскую эпоху, возможно, по инициативе претора, специальный иск (actio rei uxoriae), который применялся следующим образом. Иск, рассматривавшийся как in bonum et in aequum concepta, давался жене, если она была sui iuris, или pater familias (в отношении dos profecticia) и был активно непереходным. То есть иск не мог переходить по наследству и прекращался со смертью указанных лиц. Смотря по обстоятельствам, мужу могла быть дана отсрочка уплаты и так называемое beneficium competentiae, т. е. ограничение суммы присуждения исходя из его экономических возможностей (in id quod facere posset). В некоторых случаях, кроме того, ему позволялось сделать некоторые вычеты из приданого («retentiones»): на содержание детей (retentio propter liberos), на затраты, совершенные им для приданого (retentio propter impensas), на подарки, сделанные жене (retentio propter res donatas), на вещи, украденные у него женой (для того, чтобы избежать вчинения ей иска о краже, actio furti, имевшего бесчестящий характер) (retentio propter res amotas), а также вследствие дурного поведения жены (retentio propter mores).

В итоге этой постепенной эволюции к концу классического периода существования римского права возникло противоположное первоначальному представление о приданом, явно прослеживаемое в корпусе Юстиниана. В соответствии с ним приданое, вообще говоря, принадлежит жене (res mulieris), в то время как муж, пока брак существует, имеет право им пользоваться и получать с него плоды ad sustinenda onera matrimonii («для несения тягот брака»), т. е. теперь он, в сущности, носитель права, содержание которого представляется более соответствующим узуфрукту, чем собственности.

Во всяком случае муж должен вернуть приданое при расторжении брака. Он может быть обязан это сделать по actio ex stipulatu, возникающей уже не из специальной stipulatio, а из неявного обещания возвратить, неразрывно связанного с любым установлением приданого. Правда, порядок применения такого иска (носящего в юстиниановском «Кодексе» также общее название actio de dote) скопирован с actio rei uxoriae, причем до такой степени, что он, в противоположность классическим принципам, относится здесь к категории actio bonae fidei.

Предбрачный дар

Известный запрет дарения между супругами, действовавший у римлян начиная с определенного времени, не относился к дарениям, сделанным до свадьбы (donationes ante nuptias), поэтому применительно к ним действовал обычный порядок дарения. Однако, как правило, речь здесь шла о случайных подарках, имевших незначительную ценность и не создававших поэтому никаких проблем. В послеклассическую эпоху стал все шире распространяться заимствованный с Востока обычай, согласно которому муж до свадьбы делал жене подарок, который рассматривался как бы соответствующим приданому и устанавливался в размере половины самого приданого.

Размах этого явления повлек многочисленные случаи вмешательства со стороны имперского законодательства, которое стало усматривать в donatio ante nuptias явление, однопорядковое приданому. При Юстиниане к нему были даже применены те же нормы, а кроме того, было установлено, что: дарение, сделанное ante nuptias, может быть, в противоречии с древним запретом, увеличено во время брака (donatio propter nuptias, в связи с браком); его сумма должна равняться приданому; жена может принять donatio от мужа на случай его финансового краха, с тем чтобы обеспечить себя против возможного расточения приданого.

Внебрачные союзы

А) Конкубинат

В римском правопорядке конкубинат не был чисто фактическим отношением, безразличным для права или даже незаконным, а формой союза, уступающей браку, однако признаваемой правом.

Конкубинат имел место всякий раз, когда союз не мог притязать на уровень брака из-за отсутствия какого-либо из необходимых условий или когда по причинам социального характера (например, связь сенатора и вольноотпущенницы) отсутствовал престиж брака, honor matrimonii, а отсюда и maritalis affectio. Поэтому во избежание кривотолков всякий, кто желал иметь в качестве простой наложницы женщину ingenua et honesta (свободнорожденную и честную), должен был об этом заявить в присутствии свидетелей.

Конкубинат, распространившийся в связи с ограничениями, введенными августовским брачным законодательством, подвергся непосредственной регламентации в христианскую эпоху, когда были предусмотрены определенные требования, в отсутствие которых союз рассматривался безразличным для права, а в некоторых случаях даже незаконным. Итак, требовалось, чтобы:

а)  не имелось препятствий по мотивам родства;

б) лица, состоящие в конкубинате, не состояли в браке или в другом конкубинате;

в) совместное проживание имело долговременный и в некотором смысле стабильный характер.

Дети, родившиеся в конкубинате, назывались liberi naturales («природные») и поэтому, хотя и не были связаны с отцом никакими юридическими узами, находились все же в лучшем положении в сравнении с детьми vulgo quaesiti (рожденными вне брака). Посредством узаконивания они могли подняться на уровень законных детей. В юстиниановскую эпоху было допущено также ограниченное право преемства между отцом и побочными детьми.

Б) Contubernium

Долговременная и привычная связь между рабом и рабыней или между свободным мужчиной и рабыней либо, наоборот, между рабом и свободной женщиной называется contubernium. Она также не совсем игнорируется правом: достаточно вспомнить, что естественное родство, возникающее из contubernium, является, как и цивильное родство, причиной, препятствующей заключению брака.

 

3. Опека и попечительство в Древнем Риме.

В юстиниановском праве, как и в современном, опека есть институт, функцией которого является восполнение полной или частичной недееспособности субъекта («подопечного») посредством подчинения его «опекуну». Однако на более архаическом этапе существования римского права опека имела своей целью не это, не помощь недееспособному, т. е. была учреждена не в интересах подопечного. Напротив, она должна была удовлетворять требованию оградить интересы агнатской семьи, и прежде всего familia communi iure, посредством осуществления власти над лицом sui iuris, которое в силу несовершеннолетнего возраста еще не обладает дееспособностью.

По мере постепенного распада первоначального семейного организма власть, присущая архаичной опеке, стала ослабевать и мало-помалу на первый план стал выходить аспект защиты подопечного.

Эти две разные цели опеки, архаическая и современная, еще прослеживаются в знаменитом восходящем к юристу Сервию, определении данного института, где явно присутствуют два представления, оформлявшиеся одно вслед за другим:

«Tutela est, ut Servius deflnit, vis ac potestas in capite libero, ad tuendum eum qui propter aetatem sua sponte se defendere nequit, iure civili data ac permissa» («Как определяет Сервий, опека есть даваемая и дозволяемая ius civile власть в отношении свободного лица, с тем чтобы дать защиту тому, кто по возрасту не в состоянии защитить себя самостоятельно»). Теперь понятно, почему, когда опека сделалась институтом в интересах подопечного, был проведен закон (lex Atilia), предусматривавший назначение магистратом опекуна тому несовершеннолетнему, который его не имел. И это же объясняет, почему теперь, когда опека сделалась уже более не завидным правом опекуна, но обременительной должностью (munus, долг), в целом ряде случаев стало допускаться, что опекун мог попросить об освобождении (excusatio) от такой должности.

Однако в соответствии с более древними представлениями римлян дееспособность ограничивал не только возраст, но также и пол, поскольку считалось, что женщина вследствие присущего ей по природе легкомыслия, levitas animi, на протяжении всей жизни, вне зависимости от возраста, нуждается в постоянном управлении и контроле (§ 27). А потому изначально здесь имела место, наряду с опекой несовершеннолетних, еще и опека женщин, которая, правда, стремительно хирела, так что она исчезла еще до завершения все той же классической эпохи.

Опека несовершеннолетних. Источники опеки

В полном соответствии с системой семейных отношений, для которых patria potestas в некотором смысле простирается и за пределы жизни paler familias, выбор опекуна принадлежит прежде всего отцу, который в завещании может назначить опекуна своему несовершеннолетнему сыну. 

Опека называется в таком случае «testamentaria» («завещательной»). Когда такого назначения сделано не было, опека по праву принадлежала adgnatus proximus (т. е. ближайшему родственнику по боковой линии), а он между тем и есть то лицо, которому принадлежит наследственное преемство в отношении подопечного, если тот умрет прежде, чем сможет составить завещание. 

К опеке вольноотпущенника или эмансипированного несовершеннолетнего призывают соответственно патрона и pater familias, которые произвели манумиссию или эмансипацию (parens manumissor, «родитель, совершивший манумиссию»). Опека агнатов называется «законной», потому что установлена одним из Законов XII таблиц. Когда агнатское родство потеряло свое значение, к опеке стали призывать когнатов.

Когда, наконец, как было сказано, получила признание заинтересованность подопечного в наличии у него опекуна, в соответствии с lex Atilia de tutore dando, изданным до 185 г. до н. э.было предусмотрено, что в отсутствие законного опекуна, tutor legitimus, опекуна мог назначить претор, вследствие чего такой опекун назывался tutor dativus (назначенный) или Atilianus.

В связи с этим видом опеки получил развитие режим excusatio (просьба об освобождении), который впоследствии был распространен также и на опекуна по завещанию, и на «законного». От обязанностей опекуна могли освободить того, кто уже был обременен тремя опеками, бедняка, старика, больного, отца троих детей, того, кто отправлял определенные общественные должности, и т. д.

Изначально опекуном могло быть всякое лицо, способное обладать patria potestas, а значит, любой римский гражданин (в архаический период — даже если сам он был несовершеннолетним), но не женщина. При Юстиниане в качестве опекуна стала допускаться и женщина, и для того, чтобы им стать, необходимо было достижение 25-летнего возраста.

Полномочия опекуна

Основное содержание опекунских полномочий сводится к управлению, administratio, имуществом подопечного.

Однако полномочия эти опекун отправлял двумя разными способами, в зависимости от того, был ли подопечный еще малолетним, infans, или же infantia maior. В первом случае он единолично совершал все необходимые юридические действия от своего имени, будучи обязан лишь впоследствии, по завершении опеки, передать подопечному все приобретения, происшедшие из его действий («косвенное представительство»). Во втором случае действие совершал сам подопечный, уже способный понимать и выражать свою волю, но опекун присутствовал при этом, дополняя недостающую дееспособность подопечного своим одобрением (auctoritatis interpositio).

Следует, однако, принимать во внимание, что, вообще говоря, имели силу сделки, совершенные подопечным infantia maior без auctoritas tutoris, если из таких сделок для подопечного происходила выгода или приобретение. И напротив, были ничтожны те сделки без auctoritas tutoris, из которых для подопечного происходил или мог произойти ущерб.

Ответственность опекуна

Полномочиям опекуна вначале были неограниченными, поскольку наделение ими происходило в интересах агнатской группы, а не подопечного. В более позднее время были поставлены в определенные рамки в виде ответственности опекуна, который был обязан дать отчет в своих действиях. Ответственность эта становилась все более явственной по мере того, как значение опеки как института защиты недееспособного постепенно одерживало верх над ее властной стороной. Юриспруденцией было выработано общее правило, в соответствии с которым «Tutor in re pupilli tune domini loco habetur, cum tutelam administrat, поп cum pupillum spoliat» («Опекун рассматривается в качестве собственника имущества подопечного, когда он отправляет опеку, а не когда обирает подопечного»).

С утверждением ответственности опекуна перед подопечным в отношении опекуна стал применяться критерий, заключавшийся в том, что при отправлении опеки он должен выказывать такое попечение, какое свойственно bonus pater familias (рачительному хозяину). Поэтому он отвечает, помимо злого умысла, также и за легкую провинность.

На случай умышленного расхищения имущества опекуном уже ab antique существовала actio rationibus distrahendis (иск о предоставлении счетов), названный так потому, что он был направлен на то, чтобы принудить опекуна предоставить документацию (rationes — счета) по имуществу подопечного отдельно от собственного. Иск этот предъявлялся в момент окончательного отчета, он был штрафным (in duplum, в двойном размере) и бесчестящим ответчика.

Когда же имело место не расхищение, а лишь дурное управление опекуна, ему мог быть вчинен иск об опеке (actio tutelae), также бесчестящий и относившийся к категории «actiones bonae fidei», в силу чего допускалось исследование добросовестности опекуна. Actio tutelae была впоследствии, как utilis, распространена претором на случай возникновения ущерба не из дурного управления, а из непредумышленного бездействия (cessatio) опекуна. С помощью actio tutelae contraria опекун мог в свою очередь также взыскать с подопечного возмещение затрат и убытков.

Далее, чтобы еще более упрочить положение подопечного, во времена империи было установлено, что, прежде чем при ступить к управлению, опекун обязан представить satisdatio гет pupilli salvam fore (гарантию сохранности имущества подопечного), которая состояла в торжественном обещании в форме stipulatio и в предоставлении ручательств, которыми опекун обязывался сделать все, что только способен, для сохранения имущества подопечного в целости. 

Во времена Траяна у подопечного имелся в качестве последнего средства actio subsidiaria (субсидиарный иск) против проявившего небрежность магистрата, который не затребовал satisdatio по случаю назначения опекуна. Наконец, в классическую эпоху у подопечного было преимущество по отношению к кредиторам опекуна в силу privilegium inter personates actiones (привилегия среди личных исков), которая впоследствии, в послеклассическйй период преобразовалась в вещную гарантию, т. е. «молчаливую ипотеку» на имущество опекуна.

Совместная опека

Могло случиться так, что одному подопечному назначались несколько опекунов — либо потому, что таково было распоряжение завещателя (совместная опека по завещанию), либо потому, что в отсутствие сделанного завещателем назначения обнаружилось несколько лиц, находящихся к подопечному в одинаковой степени агнатского родства (законная совместная опека).

Поскольку изначально, как было сказано, в опеке видели завидное право, все опекуны, имея равные права, отправляли опеку сообща. Однако тогда, очевидно, не существовало обязанности управлять, как и не было, следовательно, ответственности за уклонение (cessatio) от управления. Такая ответственность за cessatio, связанную с небрежностью, была введена впоследствии, когда опека стала рассматриваться как munus. Поэтому ответственность за несостоявшееся управление всегда была субсидиарной по отношению к той, которую несли опекуны, осуществляющие управление. Солидарная ответственность имела место лишь среди совместных опекунов, которые в равной степени осуществляли управление или уклонялись от него.

Иной раз, особенно когда состояния были достаточно крупными, коллегиальное управление заменяли распределением задач между опекунами, отводя каждому из них управление определенной частью имущества. Совместные опекуны рассматривались тогда в качестве опекунов разных состояний подопечного и были избавлены от солидарной ответственности и взаимного контроля.

Прекращение опеки

Естественно, что опека прекращается, когда подопечный достигает совершеннолетия. Вне зависимости от этого она может прекратиться по основаниям, которые непосредственно связаны с личностью опекуна или подопечного. К основаниям первого рода относятся:

а) смерть опекуна;

б) его capitis deminutio maxima и media, но не minima, за исключением случая законной опеки, которая, будучи основана на агнатском родстве, прекращается по причине отсутствия своего предварительного условия, поскольку опекун выходит из агнате кой семьи;

в) отстранение заподозренного опекуна, tutor suspectus. В классическую эпоху существовала такая квалификация, crimen suspecti tutoris, причем соответствующее обвинение, accusatio, было popularis (т. е. могло быть выдвинуто всяким) и вело к бесчестью отстраненного опекуна;

г) abdicatio tutelae или отказ — в эпоху, когда опека рассматривалась в качестве права, а не munus;

д) помешательство опекуна.

К прекращающим опеку причинам второго рода относятся:

а) смерть подопечного;

б) все три его capitis deminutiones.

 

Tutela mulierum (опека женщин)

Приблизительно до 12 лет женщина sui iuris находилась в tutela impuberum, а выйдя из-под нее с достижением совершеннолетия попадала в tutela mulierum. Поскольку в основе института, как уже говорилось, лежало соблюдение интересов агнатской группы, недееспособность женщины была не полной, а ограниченной в отношении тех действий, которые могли нанести группе имущественный ущерб. Поэтому она могла в одиночку производить приобретения, а также распоряжаться имуществом — однако в том лишь случае, если для этого не требовались особые формы, как при отчуждении res nec mancipi. И напротив, без auctoritas tutoris она не могла отчуждать res mancipi, выступать в суде, составлять завещание, принимать на себя обязательства, устанавливать приданое, производить манумиссию рабов.

По мере распада агнатской семьи постепенно наступала относительная эманcипация женщин, a res mancipi теряли значение и tutela mulierum мало-помалу утрачивала свою действенность и строгость. Формально она сохранилась, как и все институты ius civile, однако лишилась какой-либо практической значимости. Достаточно вспомнить о том, что женщина могла обратиться к магистрату, чтобы заставить опекуна представить свою auctoritas.

Опекун legitimus мог уступить опеку другому (tutor cessicius) посредством in iure cessio, в результате чего он оставался носителем опеки, однако передавал ее исполнение лицу, которое было более угодным женщине.

Pater familias мог, вместо того чтобы назначить женщине tutor testamentarius, позволить ей в завещании выбрать опекуна самостоятельно (optio tutoris).

В случае отсутствия опекуна магистрат не приступал к назначению tutor dativus в обязательном порядке, как для несовершеннолетних, а делал это лишь в том случае, если женщина полагала уместным попросить об этом в своих интересах.

Кроме того, женщина могла освободиться от не угодного ей опекуна по завещанию посредством coemptio fiduciae causa («фидуциарное поступление во власть мужа»). Имея auctoritas опекуна, к которой того мог при необходимости вынудить магистрат, она поступала in manum своему доверенному лицу (фидуциарию), который манципировал ее после этого тому лицу, которого женщина желала иметь в качестве опекуна. Этот последний, получив ее in mancipio, в свою очередь, совершал ее манумиссию, приобретая, таким образом, как manumissor опеку над ней.

Однако назрела необходимость в упразднении этого института. Относящийся к эпохе Августа lex Iulia et Papia освободил из-под опеки женщину, имевшую троих (если она была свободнорожденной) и четверых (если вольноотпущенницей) детей (ius liberorum). При Клавдии была упразднена tutela mulierum legitima, за исключением опеки со стороны патрона. Наконец, начиная с Диоклетиана от института не остается и следа.

Попечительство

Уже Законам XII таблиц был известен институт curafuriosi, посредством которого управление имуществом умалишенного, не способного совершать юридические действия, доверялось куратору (curator). По этому образцу стала развиваться и расширяться сфера применения попечительства в случаях, когда субъект нуждался в помощи, контроле или восполнении его ограниченной дееспособности. Можно было назначить попечителя как в отношении всего имущества, так и отдельной сделки или определенной вещи (certa res).

В архаическом римском праве отличие попечительства от опеки состояло в том, что в то время как опека давала опекуну vis ас potestas не только над имуществом подопечного, но и над его личностью, попечительство сводилось исключительно к защите и ограниченной помощи в имущественной сфере {«tutor personae datur, curator rei», «опекун дается лицу, попечитель — имуществу»). 

Однако с исчезновением изначального властного характера опеки наиболее существенный элемент различия между опекой и попечительством сгладился, вследствие чего два этих института начали сближаться и смешиваться.

Смешение это стало полным в эпоху Юстиниана, как это видно из сделанного юстиниановскими компиляторами добавления «попечительства» в тексты классического времени, посвященные опеке («tutor vel curator»).

Основные виды попечительства таковы:

а) cura furiosi; б) cura prodigi; в) попечительство над теми, кому меньше 25 лет; г) cura absentis nomine (отсутствующего); устанавливалось для управления имуществом отсутствующего лица; д) cura ventris.