Каталог

Помощь

Корзина

Субъекты римского права

Оригинальный документ?

Субъекты римского права.

Понятие лица. Понятие правоспособности. Элементы правоспособности. Ограничение правоспособности. Возникновение и прекращение правоспособности.

Правовое положение римских граждан и других субъектов римского права. Порядок приобретения римского гражданства. Содержание правоспособности римских граждан. Опека и попечительство. Правовое положение латинов, перегринов, колонов, рабов и вольноотпущенников.

Юридические лица и их разновидности в римском праве.

 

Общая характеристика субъектов римского права.

 

План:

1. Общее понятие о лицах в римском праве.

2. Правовое положение римских граждан и других субъектов римского права.

3. Юридические лица в римском праве.

 

1. Общее понятие о лицах в римском праве.

 

Понятие «лица» и правоспособности

В рамках римского рабовладельческого общества лицом (persona), т.е. существом, способным иметь права, признавался не каждый человека. В Риме существовал многочисленный класс людей — рабы, которые были не субъектами, а объектами прав. Варрон (I в. до н.э.) делит орудия на немые (например, повозки); издающие нечленораздельные звуки (скот) и одаренные речью (рабы). Раб называется instrumentum vocale, говорящим орудием.

Юридическая норма (объективное право) со своим переменчивым содержанием в форме распоряжения, запрещения или дозволения вызывается к существованию исключительно наличием субъекта, единичного или коллективного, являющегося ее адресатом. В то же время способность действовать в рамках правопорядка и возможность пользоваться защитой и уважением в отношении собственных юридических притязаний (субъективное право) не могли бы существовать без субъекта, который является носителем такого притязания и потому обладает такой способностью или возможностью.

Этот-то субъект, который, с одной стороны, является адресатом объективного права, а с другой — носителем права субъективного, имеет юридическое наименование «лица». Лицо это обладает личностью, которая признается за ним правопорядком и в силу этого может быть в широком значении названа «юридической личностью».

Правоспособность

Предрасположенность лица к тому, чтобы иметь права и нести обязанности, называется специальным термином «правоспособность».

Однако понятие о том, кто конкретно является адресатом (субъектом), за которым признается такая юридическая правоспособность, и каково ее специфическое содержание, подвергалось на протяжении истории значительным изменениям.

Но прежде чем перейти к рассмотрению четких представлений, существовавших по этому поводу в римской юридической практике, нелишне будет сделать некоторые предварительные замечания терминологического характера.

Специальных терминов, которые могли бы выразить понятия «субъект» и «правоспособность», как они определены нами, римляне не имели. Они использовали разные выражения, которые притом специальными терминами не были и не имели общего значения, соответствующего субъекту и правоспособности. Таковы, с одной стороны, такие выражения, как homo, человек, и caput, личность (которыми обозначаются как свободный, так и раб), а также persona, которое хотя и приближается к нашему специальному термину «субъект» (и действительно подчас оно указывает на абстрактную сущность), однако в более общем значении обозначает прежде всего человеческое существо во всех возможных состояниях (включая также и лишь внешнее его явление, как в случае театральной маски); с другой стороны, и такие выражения, как status (состояние, положение), указывающее лишь (когда говорится о людях) на положение, занимаемое индивидуумом применительно к определенной системе отношений (прежде всего связанных с агнатской семьей), или capacitas (буквально вместимость), использовавшееся для выражения способности сареrе, т. е. удерживать (в первую очередь завещательный отказ).

Специальное значение (указывающее на понятие, аналогичное нашей «правоспособности», однако ограниченное определенной областью отношений) приобретают скорее такие выражения, как «commercium» (право заниматься коммерческой деятельностью), которое указывает на способность совершать акты делового оборота, создающие последствия, признаваемые ius privatum; «connubium» (право вступать в брак), которое указывает на способность заключить законный брак, iustae nuptiae, и вследствие этого сообщить вытекающим отсюда отношениям характер брака, matrimonium; «testamenti factio», которое указывает на способность делать завещательные распоряжения и получать по завещанию. 

Подобным образом можно указать на такие существенные моменты правоспособности в публичном праве, как «ius suffragii» (т. е. право выражать свою волю на комициях) и «ius honorum» (т. е. право занимать публичные должности, магистратуры).

Совершенно не обязательно, чтобы все нормы правопорядка имели в качестве своего адресата одних и тех же субъектов.

Различные цели, которым соответствуют «частное» и «публичное» право, допускают возможность того, что субъектный состав, которому адресованы нормы права, может изменяться. Например, субъекты, узаконенные публичным правом, отличаются от тех, которым придана правосубъектность по частному праву: в Риме filius familias (сын или другой нисходящий, находящийся под властью pater familias) обладал полной правоспособностью в публичном праве, но не располагал практически никакой (во всяком случае с точки зрения ius civile) правоспособностью в праве частном, а раб рассматривался в качестве правоспособного в области уголовного права, но не в сфере публичного и частного права. Подобные примеры можно умножить.

Категории субъектов. Физические и юридические лица

Правоспособность имеет в виду вовсе не одних только физических лиц, т. е. людей, поскольку право признает правоспособность также и за некоторыми абстрактными образованиями, называемыми «идеальными (абстрактными) сущностями», которые не являются человеческими существами, однако в имущественных вопросах и при определенных условиях рассматриваются в одном ряду с лицами, а значит, как и они, являются носителями прав и обязанностей.

В целях большей ясности субъект-человек обычно определяется сегодня как «физическое лицо», а субъект-сущность — как «юридическое лицо». Таким образом, необходимо рассмотреть требования, предъявляемые к существованию и правоспособности физических и юридических лиц по отдельности.

Требования к юридической правоспособности физических лиц. Физическое существование: возникновение и прекращение. Способы доказательства

Очевидно, предварительным условием для признания правоспособности физического лица является его фактическое существование. Для того чтобы лицо стало существующим, достаточно, чтобы оно было произведено на свет живым, пускай даже жизнь его продолжается всего одно мгновение. Этого краткого мига жизни достаточно для того, чтобы оно приобрело, в силу закона, права и могло передать их после смерти, последовавшей сразу же, другим субъектам, которые будут ему наследовать.

По крайней мере, с последнего периода существования республики (что касается более ранних эпох, то о них у нас нет совершенно никакого связного представления) индивидуум считался рожденным в момент своего отделения от матери, происшедшего естественным образом или вызванного хирургическим вмешательством (execto venire или excise utero, так называемое кесарево сечение). 

Для доказательства наличия жизни (существенное требование, поскольку мертворожденный рассматривался в качестве не существовавшего вовсе: qui mortui nascuntur, neque nati neque procreati videntur, D. 50.16.129) сабинианцы считали достаточным, чтобы новорожденный подал какой бы то ни было признак жизни, в то время как прокулианцы требовали, чтобы новорожденный закричал.

В связи с некоторыми предписаниями, предусматривавшими в эпоху империи особые юридические последствия, связанные с числом произведенных на свет детей, римские юристы задались проблемой оценки рождения урода (monstrum, portentum, чудовище). Новорожденный рассматривался в качестве лица лишь тогда, когда имел человеческий вид, т. е. не был contra naturam humani generis (не соответствующим человеческой природе). К тому же издревле, ab antique, — как можно судить по закону, приписываемому Ромулу, — калечного или уродливого новорожденного обычно предавали смерти немедленно по появлении на свет.

Хотя для признания наличия субъекта требовалось, чтобы он родился, зачатый (conceptus) также не был совершенно изъят из поля зрения юриспруденции. Были случаи (если, например, с лицом, которое должно было появиться на свет, связывались определенные ожидания по наследству), когда он рассматривался как уже родившийся (perinde ас si in rebus humanis esset, все равно как если бы уже был среди людей), и потому ему могли назначить попечителя (называвшегося curator ventris, попечитель чрева), чьи права были аналогичны правам опекуна.

Физическое лицо прекращало существование со смертью. Особая проблема могла возникать в случае множественных смертей, вызванных одним событием (например, землетрясение, кораблекрушение), когда одновременно наступившая смерть постигала субъектов, между которыми могли существовать отношения по наследованию. В таких случаях, быть может уже в эпоху империи, юристы исходили из некоторых условно принимаемых положений: родители рассматривались как умершие раньше совершеннолетнего сына, но как умершие после несовершеннолетнего сына (Правило связано с тем обстоятельством, что несовершеннолетние лица не могли иметь законных наследников по прямой (из-за неспособности вступать в правильный брак), а также составлять завещания, и потому возникала проблема определения судьбы их наследства. Фикция смерти малолетнего до смерти его родителей позволяла считать преемство после родителей, которое создавало бы эти проблемы, несостоявшимся и рассматривать судьбу наследства, ориентируясь на боковые родственные связи родителей или их завещательные распоряжении).

В римском мире долгое время не существовало никакой планомерной системы регистрации, которую можно было бы поставить рядом с современными системами записи актов гражданского состояния. Доказательство событий, связанных с рождением, жизнью и смертью субъектов, осуществлялось на основании частных заявлений (testationes, свидетельства). Лишь начиная со II в. н. э. всякому гражданину было вменено в обязанность оповещать о рождении своих детей специальных чиновников как в Риме, так и в провинциях.

Status personae (личный статус)

В отличие от современного права в соответствии с ius civile простого материального существования субъекта было недостаточно для признания в нем юридической личности. Для того чтобы индивидууму можно было придать правоспособность, надо было, чтобы он находился в определенном состоянии (status) в отношении ius libertatis, ius civitatis и ius familiae (право свободы, право гражданства, право семейного статуса), т. е. требовалось, чтобы он был свободным, был римским гражданином и был sui iuris (самостоятельным).

И действительно, в рамках римской системы не все люди были свободными, поскольку здесь имелись свободные и рабы; не все свободные люди были римскими гражданами, поскольку свободные делились на cives, latini и peregrini (граждане, латины и чужеземцы-перегрины); наконец, среди римских граждан выделялись лица sui iuris (самостоятельные, patres familias) и лица alieni iuris, несамостоятельные, подчиненные власти другого лица (alieno iuri subiecti): filii familias, женщины под властью мужа (in manu) и liberi in mancipio, т. е. проданные дети.

Лишь люди, обладавшие всеми тремя статусами в полном объеме, обладали полной юридической правоспособностью.

Однако с точки зрения ius honorarium (а впоследствии также и с точки зрения права, происходящего из императорских постановлений, конституций) вопрос о субъекте в частном праве регулировался иным образом. Прежде всего это относилось к сыновьям и рабам: здесь они рассматривались в качестве находящихся в юридическом состоянии, аналогичном patres familias, в том числе и с точки зрения имущественных прав. 

Так, например, за рабом признавалось право вступать в деловые отношения, пользующиеся специальной защитой претора, даже с собственным хозяином, dominus, признавались и последствия, наступавшие от владения, possessio, осуществляемого рабом, и от обязательства, obligatio, заключенного им в собственных интересах. Точно так же уже в эпоху Августа за filius familias признавалось право распоряжаться mortis causa некоторыми типами пекулия (§ 105).

В системе юстиниановского права заметна тенденция рассматривать физическое лицо (по крайней мере, свободное, поскольку рабство оставалось вполне жизнеспособным институтом еще и в эту эпоху, со всеми вытекающими отсюда следствиями), вообще говоря, в качестве субъекта правопорядка, а значит, и частного права.

Детальным рассмотрением статусов и частных следствий, которые могут наступать для правоспособности субъектов в частном праве, мы займемся в разделе, посвященном «правам лиц». Пока что нам следует помнить, что изменения в status libertatis в римском праве называются capitis deminutio maxima, изменения в status civitatis — capitis deminutio media, а изменения в status familiae — capitis deminutio minima.

Причины ограничения правоспособности физических лиц в частном праве.

Поскольку речь заходит о субъекте sui iuris (а это с необходимостью предполагало, что он располагает также и status libertatis и status civitatis), он может пребывать в одном из тех положений, которые будут описаны ниже. Положения эти являлись причинами ограничения правоспособности субъекта.

Общественное осуждение.

Ignominia (позор) и infamia (бесчестье)

Римским правопорядком в разные периоды истории предполагались различные ограничения юридической правоспособности лиц, которые в силу разных причин заслуживали нравственного и общественного осуждения.

Наиболее древний случай такого ограничения был предусмотрен уже в XII таблицах, квалифицировавших в качестве improbus intestabilisque (недостойный и негодный в свидетели) человека, который, приняв участие в юридической процедуре в качестве свидетеля, testis, впоследствии отказался давать свидетельство на этот счет. Intestabilitas, которая включала в себя как неспособность быть свидетелем, так и невозможность приглашать быть свидетелями в интересах данного лица других лиц, приводила на практике к исключению лица из ius commercii, поскольку в ту эпоху почти все юридические действия совершались в торжественной форме, требовавшей участия testes (свидетелей).

В классическую эпоху в случаях, о которых идет здесь речь, говорилось об ignominia или, чаще, об infamia. Infamia поражала всех тех, кто вследствие совершения действий, считавшихся глубоко безнравственными, утрачивал уважение в обществе, publica existimatio. Различали infamia mediata (опосредованное бесчестье) как следствие осуждения за определенные бесчестящие проступки (кража, мошенничество), или осуждения по определенным гражданским делам, основывавшимся на добросовестности, bona fides (iudicium tutelae, иск об опеке, mandati, о поручении, depositi, о поклаже), или, наконец, продажи всего имущества с аукциона вследствие неспособности удовлетворить требования кредиторов (bonorum venditio). Для того же чтобы лицо постигла infamia inmediata (непосредственное бесчестье), не было необходимости в осуждении: это происходило вследствие самого факта совершения позорящих действий (обращение к постыдным занятиям — таким, как актерское и гладиаторское; вступление женщины в повторный брак до истечения года после расторжения предыдущего брака и т. д.).

Все эти разновидности infamia, имевшие отношение в первую очередь к области публичного права (включая в себя утрату права голоса, ius sujfragii, и права занятия общественных должностей, ius honorum), влекли за собой значительные ограничения правоспособности в частном праве, основывавшемся на нормах преторского эдикта, который запрещал лицам, на коих распространялась infamia, выступать за других (postulare pro aliis) в суде как адвокат, cognitor, procurator, и запрещал, чтобы их представляли в суде другие лица.

Addictio (присуждение во власть истцу) и nexum (долговая кабала)

Речь здесь идет о личных состояниях, известных древнему ius civile.

Первое понятие распространялось на неплатежеспособного должника, которого магистрат, поскольку древние исполнительные процедуры предполагали личный характер расправы над должником, объявлял addictus, т. е. присужденным кредитору. Кредитор мог держать должника в оковах в своей домашней темнице, а при случае продать как раба или убить. Однако в классическую эпоху такая ситуация практически не возникала (хотя теоретически она все еще оставалась возможной), и на практике возобладала введенная претором имущественная расправа.

Второй случай относился к личности должника, которая предоставлялась кредитору как бы по праву залога, в силу особого применения манципации (mancipatio). Сомнительно, чтобы nexi (заложенные) могли погасить долг посредством оказания услуг кредитору. Lex Poetelia Papiria от 326 г. до н. э. специально упразднил это состояние.

Redemptio ab hostibus (выкуп из вражеского плена)

Тот, кого выкупили из вражеского плена, находился в состоянии, подобном рабскому, по отношению к тому лицу, которое внесло сумму выкупа. Он оставался при этом человеке как бы в виде залога до тех пор, пока не возмещал выплаченную сумму или не рассчитывался по долгу своим трудом.

Auctoramentum (поступление в гладиаторы)

Это договор, в соответствии с которым гладиаторы (aucto-rati), завербованные устроителем игр (lanista, хозяин гладиаторской школы), брали на себя в момент вербовки обязательство принимать участие в поединках в цирках (на арене), в том числе рискуя быть убитыми (uri, vinciri, ferroque necari, «быть сожженным, в кандалы вверженным, мечом умерщвленным»). Уже говорилось, что позорное занятие делало гладиаторов infantes. Более того, по отношению к lanista они находились в положении, подобном рабскому, поскольку были обязаны ему повиноваться.

Женщины

Хотя юридический статус римской женщины (mater familias, мать семейства, matrona) был куда выше, чем у греческой женщины, — по почету и уважению, которыми была окружена mater familias у себя дома и вне его, — мужчине она бесспорно уступала, что было связано с жестко патриархальной структурой римского общества.

Так, при полной неправоспособности в области публичного права (ius suffragii, ius honorum) римская женщина располагает в частном праве правоспособностью, подверженной различным ограничениям. Прежде всего она не могла являться носителем отцовской власти, patria potestas над сыновьями, даже при отсутствии отца. В классическую эпоху женщина не могла усыновлять приемных детей и отправлять обязанности опекунши.

Некоторые специальные моменты неправоспособности женщины были установлены особыми законами и иными нормами. Так, lex Voconia от 169 г. до н. э. ограничивал ее способность получать наследство по завещанию от лица, которому принадлежит имущество, превышающее стоимостью 100 000 ассов, а senatus consultum Velleianum от 46 г. н. э. запрещал женщинам выступать поручительницами за чужие долги (intercedere pro aliis).


Классы и социальный статус

Правоспособность в сфере частного права могла подчас ограничиваться еще принадлежностью лица к классу общества, который считался низшим по отношению к другим (разным в различные исторические эпохи), обладавшим общественным, а значит, и юридическим превосходством.

Для всей истории Рима характерно последовательное формирование различных типов социальной стратификации, когда одни классы пользуются политическими привилегиями, а другие лишены их. Так, в эпоху царей и в первый период республики здесь противостояли друг другу патриции и плебеи, а в последний период существования республики и в императорскую эпоху — nobilitas (нобилитет), ordo equester (сословие всадников) и plebs. Как правило, все же различия между ними были несущественны для частного права (однако можно вспомнить, что до принятия lex Canuleia от 445 г. до н. э. плебеи не могли вступать в брак, connubium, с патрициями).

Однако в постклассический период принадлежность к «колонату» влекла за собой весьма сильное ограничение правоспособности. Крестьяне и их сыновья становились glebae adscript, прикрепленными к земле, с которой они образуют с юридической точки зрения как бы единое целое, так что колоны разделяют судьбу земельного участка и переходят вместе с ним от одного собственника к другому. Несмотря на то что колон является свободным человеком, он, помимо вышеуказанной привязанности к земле, подвергается и иным ограничениям, отличающим его положение от положения других свободных людей. Так, хозяин участка может подвергнуть его телесному наказанию, а если он убегает, с ним обращаются, как с беглым рабом (§ 83). Колон может отчуждать имущество, входящее в состав его пекулия, лишь с согласия хозяина участка, которому он обязан выплачивать ежегодную подать.

Религия

Языческая религия в силу своего политеистического характера не могла не быть терпимой: исповедание той, а не иной религии не влекло за собой, вплоть до поздней эпохи, никаких юридических последствий. Так, к концу существования республики в Риме получили широкое распространение в высшей степени новые и диковинные культы, по большей части восточного происхождения.

Также и христианство не должно было бы встретить в Риме никакой враждебности. Если на деле все получилось иначе, это объясняется, как было уже показано на обширном материале, не религиозной нетерпимостью, но серьезнейшими юридическими, политическими и социальными последствиями, которые христианство влекло за собой. Покушение на сплоченность империи можно было усматривать и в характерном для христианства пренебрежении земными благами, и в проповедовании им равенства всех людей, и в его безудержном пацифизме и устранении от общественной жизни. Но с чем власти уж точно смириться не могли, так это с недвусмысленным отказом христиан оказывать божественные почести императору, поскольку такой отказ выходил за пределы чисто религиозной области и в буквальном смысле подпадал под государственные преступления, crimina publica (crinten maiestatis, покушение на величие императора), каравшиеся смертной казнью. И действительно, процессы против христиан, о которых мы знаем по «Деяниям святых», зачастую опирались на это crinten maiestatis.

Когда же государственной религией сделалось христианство, исповедание других религий влекло за собой последствия для правоспособности. В юстиниановском законодательстве предусмотрены разные ограничения правоспособности в области частного права (к примеру, в области завещаний), затрагивавшие еретиков, отступников, иудеев и т. д.

Дееспособность

От правоспособности следует четко отличать так называемую дееспособность.

Если первая представляет собой способность быть адресатом объективного права (т. е. становиться носителем субъективных прав и адресатом обязанностей), то вторая есть конкретная или фактическая способность проявлять волю, имеющую юридические последствия, а значит, вообще говоря, осуществлять юридические действия.

Римляне признавали дееспособность в области частного права за физическим лицами вне зависимости от того, обладают они юридической правоспособностью или нет. Поэтому совершать действительные юридические акты способны также и filius familias, и лицо, находящееся in manu (под властью мужа) или in mancipio (в манципированном состоянии), и раб. Правда, неизменно действует правило: их действия, согласно ins civile, рассматриваются в качестве имеющих силу, лишь если они не причиняют ущерба имуществу того субъекта, по отношению к которому они находятся in potestate, in manu или in mancipio, так что они оказываются лишь органами приобретения для такого субъекта.

Причины, исключающие или ограничивающие способность совершать действия лиц sui iuris

Возраст

Само собой разумеется, что новорожденный не обладает способностью осуществлять свои права и не может нести ответственность за свои действия. Он приобретает эту естественную способность, а с ней и «дееспособность», когда завершит свое физическое и умственное развитие, что, согласно римским представлениям, совпадало с достижением половой зрелости. 

А поскольку этот момент по вполне очевидным причинам различен у каждого человека и зависит от местности, в которой он проживает, древняя юриспруденция полагала, что половую зрелость следует удостоверять в каждом конкретном случае на основании того, как выглядит тело, habitus corpohs. 

Этому мнению, которого еще в эпоху империи придерживалась школа сабинианцев, возражали прокулианцы, отстаивавшие общее правило, в соответствии с которым достижение половой зрелости следует связывать в среднем с 14 годами для мужчины и с 12 — для женщины. Последнее мнение и возобладало в юстиниановском праве.

Римское право подразделяет людей в зависимости от их возраста на impuberes (неполовозрелые) и puberes (половозрелые).

Несовершеннолетний в первые годы его жизни определяется как малолетний, infans, т. е. тот, кто «fari поп potest» (буквально: «не может говорить», в том смысле что не в состоянии вынести самостоятельного суждения). Никакие способности понимать и желать что-либо за ним не признавались, а потому у него не было и дееспособности. Поэтому в таком возрасте все действия за ребенка выполняет опекун.

Приблизительно с семи лет ребенок рассматривается как infantia maior (превзошедший малолетство, старше младенческого возраста), он уже обладает ограниченной способностью понимать и желать, и потому право признает за ним ограниченную дееспособность. Поскольку цель состоит в том, чтобы защитить несовершеннолетних, допускается, что они могут совершать как имеющие силу лишь те действия, которые идут им во благо (влекут для них выгоды), но не те, которые повлекли бы ущерб или создали бы для них фактическое или возможное обязательство. Для совершения этих последних действий несовершеннолетние нуждаются в помощи опекуна (auctoritatis interpositio, привлечение авторитета). В области незаконных деяний правопорядок иной раз рассматривал в качестве подлежащего ответственности ребенка, еще не достигшего половой зрелости, если он, однако, подошел к половой зрелости, pubertati proximus.

По достижении половой зрелости индивидуум обретает полную дееспособность. Опека, за исключением установленной в отношении женщин, прекращается.

Однако с развитием общественной жизни ввиду многосложности и запутанности делового оборота показатель половой зрелости должен был показаться недостаточным для того, чтобы гарантировать молодым людям защиту от искушенности и хитрости предпринимателей, отличавшихся неразборчивостью в средствах. Поэтому в начале II в. до н. э. появился lex Laetoria (или Plaetoria), вводивший «популярный» (т. е. когда процесс может начать любой гражданин) штрафной иск против того, кто обманул молодого человека, достигшего половой зрелости, однако моложе 25 лет, умышленно склонив его к совершению невыгодной сделки. Впрочем, сделка, совершенная таким образом, не отменялась.

Впоследствии претор в своем эдикте обещал, что предоставит всем лицам моложе 25 лет, которые понесли ущерб, возможно, даже без умысла другой стороны, эксцепцию (exceptio, процессуальная оговорка) и restitutio in integrum (восстановление в предыдущее состояние) в связи с возрастом, propter aetatem, т. е. средства, которые могли сделать невыгодную сделку недействительной. Однако такая restitutio не могла иметь места, если несовершеннолетний действовал с помощью назначенного ему магистратом попечителя, curator, поэтому его присутствие было надежной гарантией для третьих лиц, заключавших сделку с несовершеннолетним. Так возникло представление, в соответствии с которым человек, не достигший 25 лет, несмотря на то, что, согласно ius civile, он был вполне дееспособен, рассматривался «на практике» всякий раз, когда он действовал без помощи попечителя, наделенным ограниченной дееспособностью, поскольку третьи лица испытывали к нему недоверие и мало на него полагались.

В последнюю эпоху империи был введен институт «снисхождения к возрасту», venia aetatis. Это была возможность для тех, кому не исполнилось 25 лет, если они о том попросили и получили соответствующее разрешение, свободно управлять собственным имуществом и свободно вести собственные дела. Константин установил, что venia aetatis может быть предоставлена лишь тем, кто достиг 20 лет — для мужчин и 18 лет — для женщин.

Женщины

Принадлежность к женскому полу, помимо того что она была, как уже говорилось, причиной ограничения правоспособности, являлась также основанием, ограничивающим дееспособность. И в самом деле, в то время, как мужчина sui iuris по достижении им половой зрелости оказывался в соответствии с ius civile полностью дееспособным и потому выходил из-под опеки, женщина, хотя и достигшая половой зрелости, продолжала рассматриваться частично недееспособной по причине своего природного «легкомыслия», levitas animi, и поэтому, выйдя из-под опеки в связи с несовершеннолетием, подпадала под специальную опеку (tutela mulierum).

Правда, утверждение сделки опекуном, auctoritatis interpositio, было необходимо для женщины при совершении не любых актов, но лишь наиболее важных: например, при необходимости выступать в суде, отчуждать манципируемые вещи (res mancipi), составлять завещание.

Основанные на изначальной патриархальной структуре римской семьи ограничения дееспособности женщин с течением времени шаг за шагом становились менее значительными, пока не сделались исключительно формальными и не были практически упразднены в юстиниановском праве.

Болезнь

Как правило, римское право не предполагает такого основания ограничения дееспособности, как физические недостатки. Однако в отношении некоторых актов, по самой природе требующих особых физических качеств, неправоспособными считаются те лица, которые не располагают ими вследствие болезни. Например, глухонемые не могут оставлять завещательного распоряжения в устной форме, как и совершать любые иные действия в вербальной (словесной) форме, verbis.

Куда важнее вопрос относительно душевной болезни, которую римское право называло furor (бешенство) или dementia (умалишенность). Поскольку в основе дееспособности лежит способность субъекта понимать и желать, очевидно, что за умалишенным, furiosus, наличие такой способности признано быть не может и потому за него действия должен совершать попечитель (curator furiosi).

Однако недееспособность умалишенного не возникала на основе формального юридического акта (как это происходит сегодня — посредством вынесения решения об «отдаче под опеку»), фиксировавшего начало и конец такой неспособности. Поэтому она появлялась и сохранялась, пока относительное душевное нездоровье фактически имело место. Так что со временем акты, совершенные furiosus в период «просветления», стали признаваться действительными и даже обязывающими его.

Расточительство

Уже начиная с XII таблиц расточитель (prodigus) не мог совершать такие действия, которые ухудшали бы его имущественное состояние, что поначалу относилось к имуществу, доставшемуся ему без завещания (ab intestate), а впоследствии — ко всему имуществу, как бы оно ни было приобретено. Таким образом, расточитель находился в положении, схожем с положением несовершеннолетнего, близкого к достижению половой зрелости. Была предусмотрена формальная «отдача расточителя под опеку» (постановление претора, запрещавшее ему совершать сделки), так что в отношении его в отличие от умалишенного не допускалось наличие каких-либо периодов «просветления». Таким образом, управление имуществом расточителя возлагалось на куратора, curator.

 

3. Юридические лица в римском праве.

Наряду с личностью человека правопорядок признает личность, т. е. качество субъекта права, также и за абстрактными сущностями, называемыми юридическими лицами.

Потребность в том, чтобы появилось юридическое лицо, может возникнуть в связи с двумя типами явлений: подпадающих под понятие «компания» (т. е. совокупность лиц, объединившихся для достижения общей цели) и подпадающих под понятие «фонд» (т. е. совокупность имущества, объединенного постоянным предназначением одной цели).

Корпорации

В основе жизни общества — принцип ассоциации, в силу которого отдельные индивидуумы объединяются в организации, чтобы добиться общих целей, недостижимых для одиночек. И вот, в определенных случаях и при исполнении определенных требований, правопорядок полагает целесообразным рассматривать эти организации в качестве самостоятельных субъектов права, отдельных от тех физических лиц, которые их составляют.

Такая необходимость не была оставлена в римском праве без внимания и реализовывалась различным образом.

Первую группу юридических лиц, образованных на коллективной основе, составляют политические организмы (само государство, называемое populus Romanus, municipia, coloniae).

Считалось, что они либо существуют изначально (как в случае populus Romanus, извечно рассматривавшегося в качестве субъекта права и потому наделенного собственной правоспособностью), либо возникают в связи со специальным мероприятием (например, в отношении колоний это был lex, на основании которого они учреждались). 

Однако хотя populus Romanus неизменно обладал правоспособностью в области одного лишь публичного права, так что отношения, в которые он вступал, регулировались исключительно и неизменно ius publicum, municipia и coloniae были наделены правоспособностью и в частном праве, так что они имели возможность быть субъектами ситуаций, регулируемых ius privatum.

Напротив, sodalitates (братства) и collegia являлись юридическими лицами в области одного лишь частного права. Первые были объединениями, преследующими главным образом куль-товые цели; вторые были направлены на общественно полезные (как похоронные общества) или профессиональные (творческие и производственные корпорации) цели.

Признание их существования происходило в разные исторические периоды по-разному. На смену абсолютной свободе объединений, провозглашенной в XII таблицах, пришли различные ограничения, введенные в последний период республики, что вызывалось распространением (в связи с политической обстановкой того времени) ассоциаций, преследовавших под прикрытием дозволенных целей тайные политические задачи. После нескольких вмешательств государства, имевших ограниченный характер и срок действия, во времена Августа был наконец издан lex Iulia de collegiis (который, возможно, подтверждал предшествовавшие распоряжения Цезаря). В соответствии с ним распускались все существующие collegia, за исключением тех, которые могли сослаться на наиболее древние традиции, и было решено, что новые collegia могут быть признаны лишь по постановлению сената (к которому впоследствии было приравнено непосредственное признание со стороны принцепса). Этот регламент оставался в силе на протяжении всего существования империи. В христианскую эпоху (начиная с Константина и дальше) возвратились к формам, хотя и ограниченным, признания ассоциаций на общих принципах: лицо было признано за похоронными обществами, collegia funeraticia, и за церковными учреждениями как таковыми теперь уже не вследствие индивидуальной оценки конкретных целей каждой такой организации.

Организационная структура sodalitates и collegia зависела, начиная с XII таблиц, от устава объединения (lex collegii). Вообще говоря, частные объединения предусматривали органы управления по образцу юридических лиц публичного права. Например, как правило, имелись собрание членов (populus collegii), более узкий совет (ordo decurionum), а также особые органы, носившие различные названия (magistri, curatores, quinquennali и т. д.).

В юриспруденции был выработан принцип, согласно которому не может существовать компания, в которой не будет объединено множество членов, и их минимальное число было определено в количестве трех («tresfaciunt collegium»).

Правоспособность объединений касалась имущественных прав в широком смысле слова, но подчас они признавались в качестве субъектов прав, имеющих также и личное содержание (как патронат).

Фонды

Физическое лицо может задаться благотворительной целью, имеющей продолжительный или постоянный характер, и направить на ее достижение определенное количество имущества или сумму денег, стараясь сделать так, чтобы эти материальные ценности оказались прочно связаны с данной целью, в том числе и после смерти самого лица. Чтобы обеспечить исполнение такой воли навсегда, современное право подчас отделяет имущество от личности того, кто им распоряжается, или от личностей тех, кто исполняет его волю, и наделяет это имущество собственной жизнью, персонифицируя его. Таким образом, само имущество начинает рассматриваться в качестве субъекта, имеющего своей целью стремление к осуществлению того, что было установлено учредителем, так что последовательные приращения и убыли, права и обязательства начинают относиться на счет такого субъекта. Он функционирует посредством физических лиц, управляющих, сменяющих друг друга с течением времени и действующих не от собственного имени, а как «органы» юридического субъекта, которым является сам фонд.

Присвоение лица имуществу требует, очевидно, большей степени абстрагирования в сравнении с той, что была необходима для присвоения лица компании, которая базируется преимущественно на личностном основании, образованном совокупностью физических лиц. По этой причине понятие фонда было несомненно чуждо классическому римскому праву.

Чтобы достичь того же самого, классические юристы пользовались в основном совершением завещательного отказа в адрес компании (которая вследствие своего постоянного характера обеспечивала постоянное исполнение воли лица, распорядившегося имуществом) и обременением компании, «удостоенной» отказом, обязанностью {modus) употреблять получаемые доходы на указанные цели.

Однако в христианскую эпоху создаются условия для возникновения современного понятия «фонд». Под «благочестивыми целями», piae causae, понимали все благотворительные завещательные отказы, которые охранялись, поощрялись и получали привилегии посредством распоряжений о благоприятствовании. Такие piae causae, которые были поначалу чаще всего связаны с церковными учреждениями (прежде всего с отдельными церквами), как можно полагать, в некоторых случаях и в самом деле рассматривались в юстиниановском праве в качестве отдельных субъектов, отличных от приходов, к которым они относились. Однако окончательной уверенности в том, что можно говорить о подлинном наделении имущества лицом в собственном смысле слова, у нас нет даже и относительно юстиниановской эпохи.